От этих слов мне становится дурно. Кровь отхлынула от лица, в глазах темнеет.

— Илиас! Как ты можешь?! — шепчу я.

Смотрю на его перекошенное страхом лицо и не могу поверить, что совсем недавно я считала этого человека своим спасением. Что я видела в его взгляде любовь, а в его словах — истину.

— Я… я хотел вернуть его, милорд! Клянусь! — захлебывается Илиас. — Я просто боялся, что она передумает, и хотел иметь залог…

Он жалок в своей лжи. От этого осознания мое сердце разбивается на тысячи острых осколков. Как же жестоко я ошиблась в Илиасе! Почему я поверила ему?

— Говоришь, ты хотел вернуться домой, к своей семье? — продолжает лорд Эмберт, и в его голосе звучит опасная, хищная нотка. — Почему же мои кузены нашли тебя не в твоем родном городе, а в западном Гранмере, где ты уже успел купить себе весьма красивый особняк? Почему ты не поехал к своей жене и ребенку?

От этих слов у меня перехватывает дыхание. Я подношу руки к горлу и судорожно хватаю ртом сырой промозглый воздух.

У Илиаса есть жена и ребенок ? Земля уходит из-под ног, стены кружатся.

— Так ты… женат, Илиас? — спрашиваю я.

Меня словно окатили ушатом помоев. Вся его история о любви, о желании быть со мной, о совместном будущем в прекрасной Саридене — все это было ложью, построенной на алчности и лживости.

— Я… я хотел развестись с ней! — залепетал он, избегая моего взгляда. — Она мне опостылела, я любил только тебя, Лилиана!

— Расскажи мне, Илиас, — голос лорда Эмберта режет воздух, как лезвие, — почему тебя в свое время выслали из твоего родного города?

Илиас замирает.

Он молчит.

— Мои кузены проявили любознательность, — продолжает лорд-дракон, и его губы трогает едва заметная улыбка, от которой становится еще холоднее. — Гай и Ройс узнали занимательную историю. О том, как ты соблазнил юную дочь местного вельможи, пообещав ей брак. Когда правда вскрылась, ты, чтобы избежать темницы, предпочел отъезд к дяде Селиму под его строгий надзор. Кажется, ты сделал выбор.

Эмберт медленно переводит тяжелый взгляд на меня.

— Твое слово против его, Лилиана. А что скажешь ты?

23

— Твое слово против его, Лилиана. Что скажешь ты?

Я стою, словно окаменев, чувствуя на себе тяжесть взгляда лорда-дракона. Внутри все сжимается от осознания собственного унижения. Мне жаль свою наивность и глупость. За эти несколько минут я словно постарела на много лет. Смотрю на себя со стороны — наивную, доверчивую девочку, которая так жаждала свободы, что не разглядела обмана в словах красивого проходимца.

Делаю глубокий вдох, впиваюсь ногтями в ладони, не обращая внимания на боль. Я скажу все как есть, а потом пусть муж вынесет свое решение.

— Милорд, — голос мой дрожит, но я заставляю себя говорить четко, глядя прямо в холодные глаза мужа, — Илиас действительно снял с моей руки браслет. Но не потому, что я ему его отдала. Он сказал, что это будет залогом нашей будущей совместной жизни. И я поверила, что он меня любит. Поверила его словам о том, что мы уедем в Саридену и начнем все с чистого листа, вдали от интриг и принуждений.

— Кто принуждал вас? К чему?

— Я не хотела выходить за вас замуж, милорд. Но дядя угрожал мне, поэтому я дала согласие на этот брак. Я хотела выиграть время, хотела сама распорядиться своей судьбой. Я солгала вам, милорд. Теперь понимаю, что совершила ошибку.

Я перевожу дух, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы стыда и гнева. Быстро смахиваю их и вижу на ладонях кровь от собственных ногтей. Ну и пусть.

— Он не говорил мне ни о какой жене. Ни о каком ребенке. И уж тем более я не знала, что он — сбежавший соблазнитель, изгнанный из родного города. Я виню себя за доверчивость, милорд. И прошу простить меня за ложь.

В темнице воцаряется тишина, нарушаемая лишь тяжелым, хриплым дыханием Илиаса и звуками капель, падающих с сырого потолка. Лорд Эмберт не сводит с меня своего пронзительного янтарного взгляда. Кажется, он взвешивает каждое мое слово на невидимых весах своего суда.

Проходит долгая минута, и муж медленно поднимается со своего места. Его тень, отброшенная огнем факелов, вдруг кажется гигантской фигурой дракона с расправленными крыльями.

Лорд Эмберт подходит к прикованному Илиасу. Тот бьется в оковах, пытаясь вырваться.

— Женат, — тихо произносит лорд Эмберт, и это слово звучит как приговор. — Имеешь ребенка. Соблазнил одну доверчивую девушку и был за это изгнан с родины. А затем решил обмануть другую. Попользоваться ею и поиметь с этого выгоду. Скажи мне, Илиас, а ты не подумал, что станет с той, кого ты обманул? С моей невестой, которая поверила в твои лживые обещания настолько, что решилась бежать с собственной свадьбы, опозорив себя и меня?

Он наклоняется к самому лицу Илиаса, и я вижу, как по телу пленника пробегает судорога ужаса.

— Ты знаешь, Илиас, — продолжает Эмберт тихим, хриплым голосом, — на своей земле я — лорд и я — закон. Я решаю, кому жить, а кому умереть. Кого казнить, а кого миловать. Вы оба совершили проступок, и оба будете наказаны. Но смертью я караю лишь за одно. Скажи, Илиас, что ты сделал с моим браслетом?

Илиас замирает, его глаза бешено бегают, ища спасения.

— Я… я попросил ювелира вынуть камни, чтобы продать их отдельно, а золото переплавить.

От этих слов у меня перехватывает дыхание. Значит, он и не думал везти меня в Саридену. Он просто хотел обогатиться. Я была для него лишь ключом к золоту.

Лорд Эмберт выпрямляется.

— Ты посмел совершить воровство, — произносит он холодно. — Украсть родовую реликвию, стоящую целое состояние. За это тебя казнят.

— Милорд, я хочу жить. У меня жена и ребенок. У меня еще осталось золото, я надежно спрятал его...И дом, который я купил, можно выгодно продать...А остальное я готов отработать. Не лишайте меня жизни, умоляю вас! Это Лилиана уговаривала меня бежать, хотела, чтобы я помог добраться до ее наследства, медного рудника, которым сейчас управляет барон Монтейн…

Илиас умоляет, отчаянно торгуется за свою жизнь. Если бы не обруч, которым он крепко прикован к столбу, он наверняка бы уже валялся