аккуратно выведенной даты, огромными, корявыми буквами само собой писалось слово:

«КАН ИКУ ЛЫ!!!»

А по классу летали тряпки, глобус сорвался с оси и скакал по партам, как мяч, сбивая чернильницы.

— Что это?! — взвизгнула Тамара Павловна. — Кто нарушает порядок?!

Хаос. Идеальный порядок рухнул.

Ученики, привыкшие к строгой дисциплине, впали в ступор. Летающий глобус и надпись на доске сломали их шаблон.

— Бежим! — заорал Игнат, вырывая ружье.

Он толкнул ближайшего «ботаника» плечом, пробивая брешь в оцеплении.

Алена рванула за ним.

— Наверх! — крикнул Игнат. — В географию!

Они пронеслись мимо ошарашенной директрисы, которая хватала ртом воздух, глядя на погром в своем храме.

Лестница. Пролет. Второй этаж.

Здесь было пусто и пыльно.

— 204! — считал двери Игнат. — 201… 202…

Снизу доносился топот и крики Тамары Павловны:

— Ловите их! Они сорвали урок! В угол! На горох!

— Вот он! — Игнат ударил ногой в дверь с табличкой «Кабинет Географии».

Дверь вылетела.

Они ввалились внутрь.

Запах старой бумаги. Пыль столбом.

Кабинет был завален рулонами. Карты, схемы, чертежи.

— Ищи! — гаркнул Игнат, баррикадируя дверь стулом. — Карту мелиорации! Синяя такая, с печатями!

Алена кинулась к столам.

Карты СССР. Карты мира. Политическая карта Африки 1980 года…

Где же?

Снизу уже бежали. Топот десятков ног.

— Откройте! — голос директрисы за дверью срывался на визг. — Верните дисциплину! Вы не имеете права!

Стул под ручкой двери затрещал.

Алена перерывала стеллаж.

«План посева». «Схема электроснабжения».

Вот!

Тонкий, длинный тубус. Наклейка: «Торфяники и гидросистема. Заблудье. 1988».

— Нашла! — крикнула она.

— В окно! — скомандовал Игнат.

Он подбежал к окну, распахнул раму. Второй этаж. Внизу — клумба с засохшими бархатцами.

— Прыгай!

— А Чур?! — Алена оглянулась.

В этот момент вентиляционная решетка под потолком с грохотом вывалилась.

Из черной дыры, весь в мелу и паутине, вывалился Чур.

Он чихнул.

— Апчхи! Ну и пылища! Зато глобус знатно летал!

Он прыгнул Алене на плечо.

— Валим, ребята! У них там педсовет начинается, сейчас нас исключать будут! С занесением в личное дело!

Дверь кабинета затрещала под ударами.

— Прыгай! — повторил Игнат.

Алена перемахнула через подоконник.

Секунда полета. Удар. Перекат (спасибо тренировкам).

Рядом тяжело приземлился Игнат.

Они вскочили и побежали прочь от школы, сжимая в руках заветный тубус.

За спиной, из окна второго этажа, высунулась Тамара Павловна. Она грозила им указкой.

— Двойка! — кричала она им вслед. — Всем двойка! Завтра с родителями в школу!

Но они уже не слушали.

Они бежали к Лесу.

Урок был окончен. Перемена началась.

Глава 14 Урок истории

Они бежали, пока легкие не начало жечь огнем, а в боку не запульсировала острая, колющая боль.

Школа осталась далеко позади. Истеричный звон колокольчика и крики «Двойка!» стихли, растворившись в густом, влажном воздухе Заблудья.

Игнат свернул с дороги в заросли крапивы, продираясь к старому, полуразвалившемуся сараю, который когда-то был сеновалом.

— Сюда, — прохрипел он. — Здесь не найдут.

Они ввалились в темноту сарая, пахнущую прелым сеном и мышиным пометом.

Алена сползла по стене на земляной пол, жадно глотая воздух. Сердце колотилось в горле, как пойманная птица. Рюкзак с Книгой казался неподъемным.

Игнат рухнул рядом, положив ружье на колени. Старик был красен, пот заливал глаза. Возраст брал свое — такие марш-броски давались ему тяжело.

— Ушли… — выдохнул он, вытирая лицо шапкой. — Психи. Чистые психи.

— Зато у нас есть карта, — Алена похлопала по синему пластиковому тубусу, который всё еще сжимала в руке.

— Надеюсь, — буркнул Игнат. — Если мы ради плаката «Мойте руки перед едой» рисковали шкурой, я эту школу сожгу.

Из кармана куртки Алены показалась голова Чура.

Домовой выглядел не лучше: весь в меловой пыли, одно ухо в чернилах. Он чихнул, подняв облачко белой пудры.

— Апчхи! Ну и пылища у них там. Тамара Павловна совсем распустилась. В углах паутина, под шкафами — фантики за 89-й год. Позор.

Алена посмотрела на него и вдруг рассмеялась. Нервно, срываясь на икоту.

Ситуация была абсурдной. Они только что ограбили школу призраков, убегая от безумной директрисы, а у неё в кармане сидит домовой и ворчит на качество уборки.

— Ты чего? — насторожился Чур. — Истерика?

— Нет, — Алена вытерла слезы, выступившие от смеха. — Просто… Чур, ты невыносим.

Она достала бутылку с водой, сделала глоток и передала Игнату.

— Слушай, — сказала она, когда дыхание немного выровнялось. — Я всё хотела спросить.

— Ну? — Чур вылез из кармана и сел на колено Алены, отряхивая жилетку от мела.

— Ты тридцать лет сидел в доме. За забор не выходил. С соседями не общался.

— Ну.

— Откуда ты знаешь про Тамару Павловну? Про её расписание? Про почтальона Кузьмича? Про то, где карта лежит?

Алена прищурилась.

— Ты сказал «почта». Крысы? Сороки?

Чур фыркнул так презрительно, что даже усами дернул.

— Крысы? Эти продажные твари? Да крыса за кусок сала мать родную продаст. Им верить нельзя, они всегда на стороне того, у кого амбар полнее.

— А кто тогда?

— Рыжие, — многозначительно сказал Чур.

— Кто?

— Прусаки, — пояснил Домовой шепотом. — Тараканы.

Алена невольно отодвинулась.

— Фу.

— Не «фу», а разведка! — обиделся Чур. — Таракан — зверь древний. Он динозавров видел. Он ядерную войну переживет. И он вездесущий.

Чур поднял палец вверх.

— Таракан в любую щель пролезет. Под плинтус, в вентиляцию, в переплет книги. Они всё слышат, всё видят, но сами молчат. Идеальные шпионы.

— И они… разговаривают с тобой?

— У нас пакт, — важно кивнул Чур. — Я их тапком не бью, крошки со стола не стираю до последней, а они мне новости носят.

Он похлопал себя по животу.

— В каждом доме есть «пост». В школе, у Михалыча в лавке, даже в землянке у Игната (тут Игнат поперхнулся водой). Они приходят ночью, усами шевелят — и я знаю всё. Кто с кем спал, кто что украл, кто с ума сходить начал.

— Так ты знал про карту от тараканов? — уточнил Игнат, с подозрением глядя на свою бороду.

— Конечно. Рыжие донесли, что Тамара карту в тубус спрятала и на шкаф закинула. Они там, в тубусе, гнездо хотели свить, но пластик