— Через сколько после того, как мы расстались, ты пошла на свидание с Диланом? — спрашивает Джейс, и я бросаю взгляд на Ноа. Она так увлечённо смотрит на еду, будто в тарелке — фильм с захватывающим сюжетом.

А я бы мог смотреть на неё всю ночь, потому что она, без сомнения, самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Проблема в том, что, похоже, Джейс начал замечать, как я на неё смотрю.

— Ноа? — подталкивает он.

— Не знаю… примерно через год? Какая разница?

Она резко поворачивает к нему голову, с креветкой в руке, и я, признаться, немного опасаюсь, что она метнёт её ему в лоб.

— Нам обязательно обсуждать это сейчас? Прямо при твоём отце?

— С каких пор ты стала такой стеснительной?

— Я не стесняюсь, просто не думаю, что это уместно — обсуждать свою личную жизнь с тобой.

Я откашливаюсь, чтобы отвлечь его от Ноа.

— Кстати, Джейс, ты с кем-нибудь встречаешься?

— Ходил на свидания. Но большинство — не в моём вкусе или не готовы к серьёзным отношениям.

— Ты ещё молод, — напоминаю я. — У тебя всё впереди.

— Ты в его возрасте был женат и с двумя детьми, — говорит он.

Я киваю и продолжаю есть.

— Да, было дело. Но это не значит, что всем нужно так же.

— Не уверен, что и тебе это подходило.

Я поднимаю взгляд — он смотрит на меня так, будто хочет, чтобы я вступил с ним в спор. Но он знает — я не стану.

— Если честно, я не был готов стать мужем и отцом в двадцать лет, но беременность случилась. Я не жалею, что женился на твоей матери — у нас появились двое замечательных детей. Когда после рождения Лайлы моя карьера пошла в гору, мне пришлось ездить и работать, чтобы сводить концы с концами. Такой образ жизни не всем по плечу, — признаю я.

Холодный взгляд Джейса, пока он разрезает стейк, заставляет меня гадать, не собирается ли он сказать, что на самом деле думает. Что я его бросил. Что по моей вине умерла его сестра. Что я не заслуживаю второго шанса быть в его жизни.

Но он не говорит ничего из этого.

Вместо этого он молча засовывает в рот вилку с едой и слегка кивает. Либо у него нет ответа, либо он не хочет говорить это при Ноа.

Официантка приносит ему грибы, и, к счастью, разговор переключается на его успехи в новой карьере риелтора. Я рад, что он нашёл своё дело — я ведь знал, что он не пойдёт по моим стопам и не станет работать на ранчо. Ноа рассказывает о благотворительном мероприятии и трюковой езде, которую она скоро будет показывать вместе с Пончиком. К концу ужина почти всё напряжение спадает.

Когда я расплачиваюсь, притягиваю Джейса к себе в боковое объятие и задерживаюсь на мгновение.

— Горд тобой. Дай знать, во сколько в воскресенье, и я приду.

Он кивает.

— Спасибо, пап. Обязательно.

Джейс обнимает Ноа и целует её в макушку.

— Спасибо, что пришла, — тихо говорит он, как будто не хотел, чтобы я услышал.

Ноа шутливо бьёт его в плечо.

— Всегда пожалуйста, придурок.

Он смеётся.

— Да, я это заслужил.

Я смотрю на сына и вижу в нём обиженного мальчика, который однажды увидел, как отец ушёл, потому что стало слишком тяжело. Вся его злость и поведение — результат моего ухода. Мы оба сломлены, и теперь должны вместе чинить наши отношения. Я готов сделать всё, чтобы помочь ему исцелиться от того, что я причинил, но он тоже должен постараться. Он теперь взрослый и не может вечно использовать мои ошибки как оправдание.

Мы прощаемся, и когда с Ноа выходим на парковку, я говорю ей, что поеду за ней — она знает дорогу.

— Можешь поехать со мной, — предлагает она. — Джейс знает, что мы оба туда направляемся. Так что это не будет выглядеть так, будто мы что-то скрываем.

— Думаешь, это хорошая идея? — Я сжимаю затылок, не желая переступать через очередную грань, хотя то, что случилось вчера в подсобке, было слабостью. Поцеловать её было бы ошибкой… но я не могу перестать об этом думать.

— А почему нет? Если я вдруг переберу, ты отвезёшь меня домой. А завтра уже придумаем, как вернуть твою машину.

— Я думал, ты не собиралась столько пить?

В уголке её губ появляется лукавая улыбка.

— Кажется, я соврала.

Чёрт возьми.

— Ну, тогда поехали.

Twisted Bull оправдывает своё название на все сто. Яркие сценические огни мерцают на танцполе, пока люди стоят в очереди к механическому быку или пытаются пробиться к бару за выпивкой. Музыка орёт так, что у нормального человека мигрень начнётся, а люди орут друг на друга, пытаясь перекричать её.

Я в аду.

Ноа ведёт нас сквозь людское море всё глубже внутрь. Перед входом она переобулась в ковбойские сапоги, и стала на пару сантиметров ниже, так что теперь уследить за ней будет ещё сложнее.

— Круто, правда? — кричит она через плечо.

Допустим, если бы мне было лет двадцать, я бы, наверное, кайфовал. Я понимаю, в чём прикол и почему народ сюда ломится. Но если ещё хоть один человек врежется в меня и прольёт на меня своё пиво, я просто закину Ноа себе на плечо и выведу нас отсюда к чёртовой матери.

Когда мы добираемся до бара, её четверо братьев и Магнолия уже сидят с горой напитков на стойке.

— Эй! Наконец-то вы пришли! — визжит Магнолия, когда Ноа оказывается рядом. — Как прошёл ужин?

Ноа качает головой, как бы давая понять, что говорить об этом не хочет.

И я её понимаю.

— Фишер! — кричат парни, поднимая пиво.

— Готов поучаствовать в споре? — спрашивает Трипп.

— Каком споре? — Я облокачиваюсь на бар, становясь между Ноа и пьяными незнакомцами, чтобы у них не возникло лишних мыслей.

— Кто дольше продержится на быке, — объясняет он.

— Ну, я, само собой.

Они смеются.

— Если выиграешь — платишь за нас всех!

Я фыркаю, доставая кошелёк, чтобы заказать нам с Ноа выпивку.

— А не вы ли должны платить за меня, если я выиграю?

— Не пытайся объяснять им логику, — качает головой Ноа и машет бармену.

К стойке подходит мужчина, на пару лет старше Ноа, и мне сразу не нравится, как он на неё смотрит — будто хочет сделать с ней нечто большее, чем просто принять заказ.

— Привет, красавица. Что тебе налить?

— Клубничную маргариту, бутылку Budweiser и