обращал. Подтянулся — значит, считается. Главное, что вообще смог, потому что некоторые и трёх раз выжать были не способны.

И теперь по строю прокатился недовольный ропот. Те, кто уже отстрелялся, на всякий случай отошли подальше, чтобы Пиявцев не начал пересчитывать результаты и им тоже, а у тех, кому ещё только предстояло выходить к перекладине, головы совсем поникли: если новые требования уже озвучены, значит, сдавать сейчас теперь придётся по этим дурацким замполитским правилам.

В итоге мне засчитали не пятнадцать раз, а восемь. Я прикинул баллы, сверился с табличкой и понял, что не хватает совсем чуть-чуть. Но формально получается, что не сдал.

Дальше шла сдача боевых приёмов борьбы. Нужно было тянуть билет, почти как на экзамене, и сразу же показывать приёмы по нему, используя ассистента, так называемого партнёра для отработки. В билете три задания, и на выполнение времени не дают. Всё должно быть показано быстро, без пауз и раздумий. Будто бы в настоящей схватке.

Я подошел к матам и вытянул билет. Первое задание — ограничить свободу передвижения ассистента загибом руки за спину нырком и сопроводить его на два-три метра.

Иби тут же подгрузила мне схему выполнения приёма, но, к своему удивлению, я понял, что она мне и не нужна сейчас. Всё это я почему-то знал. Видимо, за годы занятий что-то всё-таки отложилось в памяти, а с появлением Иби эти обрывки вдруг сложились, скомпоновались и трансформировались в чёткие двигательные и мышечные навыки.

Ассистентом у меня был Эльдар, у которого с бегом оказалось ещё более туго, чем он думал.

— Приготовиться, — скомандовал майор. — Приступить.

Я сделал шаг вперёд к «противнику», захватил его руку за запястье, чуть приподнял её и нырнул под неё, уходя ему за спину. Одновременно, как в танце, прокрутился вокруг своей оси, оказался сзади, а после открытой ладонью ударил по локтевому суставу, заставляя руку согнуться, и выполнил загиб. Пальцем зафиксировал локоть, прижав руку себе к груди, второй рукой ухватил за одежду на противоположном плече, слегка подтолкнул и заставил его сделать шаг, потом второй и третий. Всё вышло чётко и аккуратно.

Принимающий одобрительно кивнул и поставил плюс. Чтобы сдать приёмы, нужно было набрать два плюса из трёх.

Второй пункт в билете — ограничить свободу передвижения ассистента и провести его личный досмотр под угрозой применения оружия в положении лёжа. Здесь важнее была не техника как таковая, а последовательность команд. Всё начиналось с громкого и чёткого: «Стоять, полиция! Руки вверх! Повернуться спиной! На колени! Лечь на пол!» — и дальше по порядку. Я сделал это быстро и без всякой суеты, не сбиваясь.

И, наконец, третий — ограничить свободу передвижения ассистента, атакующего сотрудника прямым ударом подошвенной части стопы в живот, и сопроводить его на два-три метра.

Здесь строгого регламента не было: сам выбираешь, ставить блок или отбить эту ногу, а дальше уже любым удобным приёмом проводится всё тот же захват и загиб руки за спину. Я сработал на отбив, сразу ушёл в захват и довёл всё до логического конца, не оставив ассистенту шансов вырваться.

— Давай еще, — сказал я Эльдару. — Опасность мне создай. Пинай.

Я, сообразив, что от меня не отвяжутся, выполнил последнее задание разными разными способами. Один раз, второй, потом ещё — и в конце выполнил рычаг руки наружу. Конечная фаза этого приёма предполагает повалить ассистента на пол, а мы работали на борцовских матах, так что я спокойно довёл Эльдара до низа, он «поцеловал» пол, а я зафиксировал руку, а потом уже под загибом поднял его и сопроводил на пару шагов, как и требовалось по заданию.

Всё вышло красиво, даже самому понравилось. Коллеги стояли, раскрыв рты. Никто не ожидал от Фомина такой техничности и чёткости. Пузатый майор из Главка то и дело одобрительно кивал.

— Похвально, — сказал он. — Похвально.

Потом махнул рукой.

— Достаточно. Вы уже и так сдали за целое отделение.

И, улыбнувшись, поставил мне сразу пять плюсиков вместо положенных трёх. С запасом.

— Вот, приятно видеть, — проговорил он, — когда человек действительно владеет приёмами, а не выдумывает на ходу или с паузами соображает в процессе выполнения.

Пиявцев стоял надувшийся. Здесь он уже ничего не мог сделать. Даже он понимал, что техника безупречна и что я от него легко бумажками отобьюсь. Потому что с этими приемами ведь какая беда: мало просто выполнить приём, нужно, чтобы он строго соответствовал букве приказа. Вот тебя бьют кулаком в лицо, а ты ещё и обязан уходить от удара именно так, а не иначе, и выполнять приём только в предусмотренной последовательности.

Им, конечно, виднее, тем, кто эти приёмы разрабатывает. Только вот почему-то они меняются из года в год. Только привыкнешь к одной технике — появляется новая, ещё более «совершенная», почти шаолиньская. Иногда доходило до смешного: там, где в реальной ситуации всё решалось обычным рычагом, приказ извращался и заставлял выполнять какие-то другие, неудобные и непрактичные действия, которые в настоящем рукопашном столкновении только мешали бы.

Ну да ладно. Кто служит, тот давно привык жить по бумажке.

В конце сдачи подвели итоги и объявили тех, кто не сдал. Несмотря на то, что я, вроде бы, создал себе некоторый запас, всё равно в ожидании внутри немного ёкало. Но моей фамилии среди них не прозвучало. Видимо, боевые приёмы перекрыли всё — не зря меня там так понесло, что и Остап бы отдохнул.

Вообще-то баллы складывались только из двух упражнений — подтягивания и челночного бега, а боевые приёмы борьбы баллов не давали, там был просто зачёт или незачёт. Майор Осин озвучил результаты вслух перед строем, и те, кто не сдал, тяжело завздыхали.

По логике Пиявцев должен был сейчас начать привычную тираду — постращать несдавших «вольными хлебами», напомнить про аттестационную комиссию и светлое будущее за забором, но вместо этого он вдруг спросил совсем другое.

— А погодите, товарищ майор, — обратился он к принимающему, — а как же Фомин? Ему же баллов не хватило.

Кажется, те, кто действительно не сдал, сегодня его в качестве мальчиков для словесного битья не интересовали.

— Ваш Фомин, — спокойно ответил Осин, — великолепно себя показал на боевых приёмах.

— Но это же не влияет на общий результат, — тут же вскинулся кадровик. — Боевые приёмы идут как бы особнячком. Баллов-то ему для зачета не хватило.

Он пытался сказать это будто бы безразлично, но