проживает по своему адресу и искать ее в городе — это как иголку в стоге сена… если бы не то обстоятельство, что она все еще школьница. Школьница — значит ходит в школу. Попасть в школу трудней чем в министерство, однако если у тебя внешность позволяет переодеться в школьную форму, а связи — достать пропуск… то ничего невозможного нет. Войти в школу, собрать информацию о том, чем дышит эта школьница Кан, где она живет, по возможности, собрав сведения — установить контакт с ней самой. А там… можно действовать по-разному. Снаружи его ждет команда поддержки в неприметном фургоне. Он не собирается похищать эту Кан, насилие — это скорее профиль госпожи Югай. Он просто хочет переманить ее на свою сторону. Все что ему нужно — это полчаса наедине с этой Кан, вот и все. Сперва он узнает о ней от окружающих, составит примерный психологический профиль, потом — встретится лицом к лицу. И уже там — уговорит оставить иск. В этом он был уверен. У каждого человека есть свои кнопки. Жадность, страх, желания… у каждого есть скелеты в шкафу, и он умел играть на этом. Предложить деньги, пригрозить тем, что обычно делает с людьми госпожа Югай, предварительно сломать как личность. Школьница — девушка, значит с ней все просто. Сперва раздеть и подвергнуть стрессу, сфотографировать, пригрозить что опубликуем фото, а потом — предложить денег. И чтобы все забыла. Вуаля — на выходе имеем эту Кан Оби, которая трясется и прижимает к груди пакет с деньгами. Для чего это нужно? Для того, чтобы, выйдя из фургона она не побежала в полицию. Для того, чтобы потом, через год-другой, когда страх пройдет — не решила шантажировать их снова или снова подавать иск. Если организовать ей травмирующие воспоминания, то естественной реакцией будет — забыть! Вычеркнуть из памяти все, что произошло. Купировать эти воспоминания, выбросив их и все что с ними связано. Вот так он и добьется того, что дело будет закрыто раз и навсегда. Да и денег сэкономит. После такого можно дать ей пару миллионов вон и все.

Так что он — был уверен в себе и своих силах. В конце концов он — специалист корпорации по решению сложных вопросов, как и господин У и госпожа Югай. Что ему школьники? Тем не менее прямо сейчас он не понимал, что происходит.

— Возьми шоколадку. — говорит ему Соен: — и шоколадку и деньги и жевательную резинку.

— Зачем? — он смотрит на стол. Дары волхвов лежат на столе — шоколадка с орехом и изюмом от Минсе, купюра в десять тысяч вон от Нари и два пластика жевательной резинки от Ю Джин.

— Бери, бери. — кивает Соен: — бери.

— Ээ… спасибо? — он протягивает руку и собирает дары со стола. Держит их, не зная куда деть и что с ними делать.

— А вот тебе и мой подарок — совет. — говорит Соен: — держись-ка ты от нее подальше. Это все, чем мы можем тебе помочь. Шоколад, деньги, жвачка и совет.

— Что же… — он оставляет дары на столе: — я понял. Спасибо за совет. — он встает и откланивается. Девушки за столом смотрят ему вслед.

— Он… он же не послушается, да? — осторожно спрашивает Минсе.

— Он оставил наши дары на столе. — отвечает ей Соен: — значит, не принял и совета. Ну и дурак. Шоколадка ему бы пригодилась… горечь заесть.

Глава 5

Глава 5

Интерлюдия господин Пак

Он шагнул в кабинет господина У с легким трепетом. «Команда господина У» была на особом счету в компании. Никто не знал, что именно они делали, чем занимались и какие вопросы решали, но именно они могли вмешиваться в любые процессы как внутри самой корпорации, так и внутри всех ее многочисленных дочерних предприятий по всему миру. При этом были случаи, когда местечковые директора, начальники обособленных подразделений — вылетали с насиженных мест как пробки из бутылки, уволенные без выходного пособия и с «волчьим билетом». Да что там, вон в Малайзии заместитель директора завода попросту пропал.

Пак — поежился, вспомнив, что в Малайзию выезжала как раз женщина с холодным взглядом и в красном платье. Перешагнул порог и поклонился, стараясь не глазеть по сторонам. Потому что сейчас кабинет господина У напоминал что угодно, но только не офисное помещение, не кабинет высокого начальника и вообще — какое-то рабочее место. Больше всего сейчас кабинет господина У напоминал что-то среднее между борделем после корпоратива или общежитие после пьянки — на полу были раскатаны футоны, раскиданы одеяла, там и тут стояли и лежали пустые бутылки, из-под одеяла торчали женские ноги… и судя по их количеству женщин под одеялом было больше, чем две. Сам господин У сидел на другом футоне и меланхолично смотрел куда-то в пустоту, одетый в штаны и рубашку, расстегнутую до пупа.

— Доброе утро, господин У. Пак Вон Су прибыл с докладом. — произнес он в соответствии с правилами внутреннего, корпоративного этикета. Приветствие, представится по имени, обозначить цель визита.

— А, вот и наш Бухгалтер прибыл. — машет рукой ему господин У: — давай, садись. Говори, чего накопал.

— Эээ… — он осторожно снимает с кресла синий кружевной бюстгальтер и присаживается на краешек. Кладет папку на стол. Откашливается, прочищая горло. Интересно, думает он, и как ему все разрешают? Это же не бордель, это здание корпорации! Всего лишь шаг за порог сделать и там — стекло и бетон, подтянутые люди в деловых костюмах, работа кипит! А тут — окна затемнены, повсюду пустые бутылки и какие-то женщины под одеялом… а что, если одна из них — госпожа Югай⁈ Он поспешно прогоняет эту мысль, совершенно не желая задаваться вопросом — в достаточной ли степени его любопытство перевешивает его же страх перед этой женщиной и хочет ли он увидеть ее в неглиже.

— Кхм. — откашливается он еще раз: — насколько… безопасно проводить совещание — вот так? — ему неловко поднимать этот вопрос, однако то, о чем они будут говорить — уголовно наказуемо. Попасть под следствие только потому, что господин У пригласил себе в кабинет проституток? Нет, уж увольте.

— Расслабься. — машет рукой господин У: — все, кто в этом кабинете — давали подписку о неразглашении.

— Х-хорошо. — кивает Пак, чувствуя, что у него комок в горле застрял. Все, кто в этом кабинете — давали подписку о неразглашении? А это значит, что даже обладательницы женских ног на футоне под