даже не сотни, а порядка двух тысяч. К Владетелю примкнули те, кто в ужасе бежал из Домена Силы после того, как там к власти пришла Кларисса дор-Шонан, и началось обращение людей в подвластных Таргарону призраков, а также присоединились союзники из Домена Правосудия, которые откликнулись на зов.

За какие-то несколько дней Домен Власти организовал эвакуацию людей из Риндерона на юг и сформировал оплот для борьбы с войском Таргарона.

— Впечатляет, правда? — с довольным видом поинтересовалась Самина, скрестив руки на груди. Теон ощущал её воодушивление и гордость за то, насколько большую силу теперь представляет Домен Власти. Впрочем, сам Теон был не настолько рад. Он уже мысленно подсчитывал, сколько сил придется потратить, чтобы наделить силой Света каждую из фурий. — Никогда бы не подумала, что увижу такое количество фурий в одном месте. Кажется, даже во время сражения с Опустошителями в Бонхарде их было гораздо меньше…

— Идем, — мягко сказал мужчина. — Это займет очень много времени…

Когда Теон объявился, это создало определенное оживление среди собравшихся. Помимо строго выстроенных фурий, пришло и множество простых людей, которые почему-то решили, что должны понаблюдать за “церемонией благословения”. Теону не нравилось такое сравнение, но он не мог не отметить, что это название соответствует действительности.

Для начала Теон произнес короткую речь, призванную внушить надежду на будущее, которую встретили аплодисментами. И тем не менее ему пришлось добавить ложку дегтя…

— Не все из присутствующих фурий пройдут инициацию. Попрошу отнестись к ним с пониманием и не винить. У провала может быть много причин, и в этом нет их вины.

Дождавшись момента, когда люди осмыслят его слова, он перешел непосредственно к церемонии, подозвав к себе первую фурию.

Сама церемония была довольно однотипной и не представляла собой чего-то впечатляющего. Фурии одна за другой подходили к Теону и оголяли спину, после чего бог прикасался к ним, устанавливая связь, брал крупицу своей силы и пропускал через энергетическую структуру фурии, одновременно гася негативные эффекты. Некоторые фурии то ли из-за наглости, то ли из-за самоуверенности вместо спины обнажали и подставляли грудь.

Это тоже работало, и на взгляд Теона было даже гораздо эффективнее, но Самина была против такого прилюдного оголения. В конечном итоге было решено, что этот выбор должны делать сами фурии.

К сожалению, не все в итоге смогли принять Свет Теона. Вот и еще одна фурия отторгла его. Теон, непосредственно коснувшись её души, увидел и страх, и неприязнь к мужчинам. К несчастью, невозможно заставить себя полюбить, и все, что оставалось Теону, это просить остальных не относиться к не сумевшим пройти церемонию как к изгоям. Они просто ещё не готовы, и даже если никогда не будут, нельзя винить их за это.

Зато те, кто обнажал перед Теоном грудь, чаще всего проходили обряд без каких-либо проблем. Их поступок изначально был жестом открытости, готовности принять божественный дар. Некоторые фурии стеснялись, другие напротив испытывали сексуальное возбуждение от подобного, третьи просто боялись и шли на такое лишь бы не превращаться в “отвергнутых”. С последними было сложнее всего, но в то же время такая жертва помогала приоткрыть дверцу в девичье сердце.

Одна за другой фурии проходили церемонию. Кто-то радостно уходил, получив возможность прикоснуться к живому богу, а кто-то напротив был опечален провалом. И к несчастью, чем больше девушек прошли через церемонию, тем больше было и “отвергнутых”. В среднем не проходила одна из десяти, что было хорошим показателем, но вместе с этим на них смотрели как на фурий второго сорта, несмотря на речь Теона перед началом.

Это вызывало определенные беспокойства, но к сожалению, сам Теон мало что мог с этим сделать. Нефис вызвалась позаботится об этих фуриях, но она скорее всего не думала, что их будет настолько много.

Теон уже перевел взгляд на новую девушку и слегка опешил, увидев перед собой Лифэтту. Она расстегнула пуговицы на блузке и обнажила грудь, делая шаг вперед.

— Ты же прекрасно знаешь, что могла бы не проходить через это тут, — улыбнулся ей Теон.

— Не хочу быть особенной, — совершенно серьезно ответила та.

— Как тебе угодно, — не стал спорить бог и возложил руки ей на грудь.

Теон ожидал, что всё пройдет легко. В конце концов, Лифэтта одна из тех, кто был с ним и поддерживал его с самого начала, но ещё на начальном этапе он ощутил какое-то сопротивление внутри неё.

Неопределенно хмыкнув, Теон решил подойти к этому вопросу более обстоятельно.

Вспышка, и всё вокруг них исчезло. Теперь перед Теоном стояла астральная копия Лифэтты, её душа, обретшая форму в мире, порожденном связывающими их узами.

— Ох… — охнула девушка. Сейчас для неё Теон выглядел иначе. На нем не было привычного костюма, а тело словно излучало золотистое сияние, которое передавалось и на его волосы. Да и сам он теперь казался выше, возвышаясь над обнаженной фурией, выглядящей бледным огоньком на фоне мужчины. — Что происходит? Где мы?

— Где-то на границе реальности и сна. В мире, порожденном узами душ, — ответил бог.

Все вокруг утопало в белом свете, отчего нельзя было толком ничего рассмотреть. Казалось, что в этом пустом белом мире существуют лишь они двое.

— Это ты сюда нас перенес?..

— Решил, что нам нужно поговорить.

— И как много девушек ты переносишь в это место?

— Ты первая. Это отнимает довольно много сил, и к сожалению, я не могу тратить их на каждую из сомневающихся фурий.

— Сомневающихся? Я? Но ведь… — начала было Лифэтта, но тут же запнулась, опустив глаза и уставившись себе под ноги. — Я же не могу оказаться одной из отвергнутых? Это невозможно…

— Лиф, тебя что-то беспокоит, и я это чувствую. Что-то такое, отчего ты закрываешься от меня. Думаю, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

— Нет… это… это не имеет никакого отношения… В смысле… Я буду сражаться за тебя… Теон, я…

Девушка отшатнулась, хватаясь за лицо. Теон чувствовал её смятение, тревогу и панику, но боялся коснуться их, чтобы понять, что именно тревожит девушку.

— Успокойся, — как можно более мягче сказал он, взяв девушку за плечи. Она вздрогнула от его прикосновения, и её образ немного поплыл, но тут же восстановил целостность.