являлся его главой. В итоге договорились так. После 20 августа будут выборы президента нового союзного государства с участием действующего президента СССР. Борис Ельцин прекратит нападки на союзный Центр, но взамен получит для Российской Федерации широкие права, а для себя лично большую власть. А пост премьер-министра нового Союза Горбачёв предложил Назарбаеву, который, не вмешиваясь в ельцинские дела, наведет порядок в высшем эшелоне власти и союзных республиках. Назарбаев согласился, но при этом сказал, что руководить слабым, недееспособным правительством он не будет и что в руководстве страны надо произвести радикальные перемены, сменив недееспособную московскую правящую элиту людьми из непораженных сепаратизмом республик, каковыми были тогда Казахстан и республики Средней Азии. Взвесив все «за» и «против», Горбачёв согласился. Вице-президентом нового Союза Горбачёв хотел сделать Шеварднадзе, а когда тот отказался, то предложил этот пост президенту Киргизии Аскару Акаеву.

Эти договоренности означали, что после подписания 20 августа нового союзного договора в руководстве СССР должна была произойти кадровая революция. Кроме премьера Павлова, которого выбивал Назарбаев, в отставку уходил весь союзный кабинет министров (включая министра обороны Язова и министра внутренних дел Пуго), лишались постов председатель КГБ Крючков и его заместители, а также сонм московских чиновников разных рангов, особенно пенсионного и близкого к нему возраста. Состав союзного кабинета министров и ключевых министерств и ведомств отныне должен был определять новый премьер-министр по согласованию с руководством союзных республик, а аппарат ЦК КПСС низводился на третьи роли.

По сути, речь шла о самой радикальной с 1930-х годов чистке правящих в Союзе элит при сохранении за Горбачёвым номинальной верховной власти. На смену недееспособным московским барам, погрязшим в коррупции и финансовых преступлениях, приходила среднеазиатская автократия, которая в заботе о великой евразийской империи железной рукой навела бы в стране порядок. А Горбачёв, пугая судьбой советского ядерного потенциала и прочими непредсказуемыми последствиями, сумел бы убедить мир в необходимости таких действий. К тому же Ельцин ему бы в том не мешал.

Клин клином

Комбинация гениальная! До такого мог додуматься только Горбачёв. Казалось, великий комбинатор учел всё. Не знал он только одного – что его «тайную вечерю» с Ельциным и Назарбаевым запишут, и эти пленки через начальника охраны президента СССР генерал-лейтенанта Юрия Плеханова попадут к Крючкову, Павлову и Ко. Прослушав их, те пришли в ужас и решили любым путем сорвать подписание 20 августа союзного договора. Когда в начале 2000-х я рассказал эту историю одному московскому дипломату, тот воскликнул: «Эту орду он (Горбачёв. – А.М.) хотел привести в Москву?! Так, значит, они (ГКЧП. – А. М.) защищали нас и были правы?» А потом покачал головой и произнес: «С Батыя начали, Батыем и закончили».

Не меньший ужас планы Горбачёва вызвали и у определенных кругов на Западе, кровно заинтересованных в сохранении у власти в Москве прежней правящей верхушки, с которой у многих западных корпораций и банков установились тесные связи. За годы горбастройки из СССР на Запад было вывезено золота, валюты и драгоценностей на сумму более 100 миллиардов долларов. Западные банки скупили сотни миллиардов советских рублей с целью их инвестирования или скупки объектов собственности в СССР. Советская коммунистическая элита успешно вливалась в глобальный капитализм. Новое руководство страны могло пустить эти планы прахом, а в случае развала Советского Союза купленные за миллиарды долларов советские рубли в одночасье превратились бы в фантики. Поэтому союзниками гэкачепистов стали влиятельные круги мировой финансовой олигархии, от лица которых 16 августа в Москву инкогнито прилетел швейцарец Курт Шмидт и находился в советской столице до 26-го числа.

«Заговор» Горбачёва – Ельцина – Назарбаева насмерть перепугал всех этих людей и толкнул на путч, который должен был либо образумить Горбачёва, либо отстранить его и его «сообщников» от власти. И если раньше шел сложный политический процесс, который Горбачёв худо-бедно, но контролировал, то с 30 июля начал быстро зреть заговор внутри заговора царедворцев против царя, о котором тот вряд ли знал. Силы у заговорщиков были. Но так как времени было в обрез, а действовали они неумело и нерешительно, то вместо путча вышла трагикомедия с катастрофическими для этих людей и их дела последствиями.

Зачем Горбачёв сотворил свой «заговор» – ведомо только ему. Скорее всего, он понял, что вариант с «уходом в тень» чреват для него потерей власти, а сговор с Ельциным и Назарбаевым власти его не лишал. Так, сам того не желая, Горбачёв спровоцировал путч, лишивший его власти и разваливший Советский Союз.

«Финансисты» и «следопыты»

В июле 1991 года Борис Ельцин создал секретную комиссию по расследованию финансово-экономической деятельности руководства СССР, КПСС и КГБ, которую возглавил тогдашний ельцинский фаворит Геннадий Бурбулис. А после провала путча ГКЧП были созданы парламентская комиссия Верховного Совета РСФСР и следственная бригада Генпрокуратуры России, которую возглавил следователь по особо важным делам Сергей Аристов. Курировал расследование генеральный прокурор РФ Валентин Степанков. Была поставлена задача: выявить обстоятельства августовского путча, а также разыскать и, хотя бы частично, вернуть вывезенные за границу советской верхушкой финансовые активы. Спустя много лет Степанков рассказал: «Мы отработали несколько версий. Мы должны были убедиться, что эти деньги не изымались из госбюджета и не похищались здесь, в СССР. Это версия первая. Вторая версия – что эти деньги похищались, выводясь за рубеж».

Следствие началось 26 августа – через пять дней после провала путча, когда журналисты и следователи вошли в кабинеты партийных бонз в здании ЦК КПСС на Старой площади. При обыске, помимо документов, там были найдены пачки денег в иностранной валюте, не учтенных в бухгалтерских книгах. В Управлении делами ЦК КПСС была проведена финансовая ревизия. По ее итогам в октябре 1991 года Генпрокуратура России возбудила уголовное дело «о расследовании финансово-хозяйственной деятельности КПСС», которое в обиходе стали называть «делом о золоте партии».

По официальным данным, КПСС получала в год около трех миллиардов рублей. О реальных доходах был осведомлен казначей партии Николай Кручина, но он свел счеты с жизнью в тот самый день, когда следователи прокуратуры вошли в его рабочий кабинет. По данным парламентской комиссии Российской Федерации, за период с марта 1990-го по август 1991 года руководство КПСС и КГБ СССР организовало около 600 коммерческих структур с участием иностранных фирм, вложив в них 3 миллиарда рублей. Позднее выявились иные цифры: 1453 совместных предприятия и акционерных общества со смешанным капиталом (из них 84 крупных за рубежом), при объеме вложений в 14 миллиардов рублей и 5 миллиардов долларов.

Целью этой деятельности был вывоз