Рэд застегнул браслет на запястье элвинг. И в тот же миг камушек ожил, засияв фиолетовым светом. Эша почувствовала, как на душе становится легче, а тревоги отступают. Она улыбнулась и обняла Рэда, прижавшись к его груди и бормоча слова благодарности. В тот миг она была счастлива обрести друга, понимающего и принимающего её. Впервые за долгое время она не чувствовала себя чужой.

Рэд был ей другом, наставником, хранителем… А потом он предал её и умер тоже из-за неё. Сердце сжалось. Рука потянулась к окарине, задев пустоту. Слишком быстро всё завертелось. Слишком быстро покатилось в Бездну.

Ашри вздохнула, на миг возвращаясь в темноту настоящего. Рэд учил принять этот проклятый дар, был с ней рядом, отвёл в скрытую меж льдов деревню, и там Рогатый Шаман соткал узор, что единой линией закручивался в лабиринт завитков.

«Огонь, виляя по изгибам, растратит ярость. Пламя привыкнет к тебе, а ты к нему».

Ашри помнила своё первое пробуждение, после ритуала. Мир словно утратил часть. Поблёк и выцвел, но вместе с тем стал менее опасен.

«– Я больше никогда их не увижу? – робко спросила девочка старца с рогами оленя и глазами цвета рубина.

– Ты научишься их видеть, когда сама того захочешь.

– Забуду ли я о них?

– Никогда».

«Печать Пламени» – так называли охранные узоры на Севере. Охраняли они и носителя, и тех, кому он мог навредить по неосторожности. Браслеты запечатывали силу, становясь препятствиями на её пути. Самый широкий браслет – на предплечье – клубок узоров. Но лишь в одном месте его пересекала узкая линия. Как дорога, проложенная через лабиринт. Эта линия соединяла печати Севера с Дорогой Ветра.

«Ветер точит камень. Ветер несёт облака. Ветер сметает всё на своём Пути. Он крылья Громовой Птицы и песнь морвингов. Он проклятие и благословение».

Тонкая сплошная линия, рассекая широкий браслет, неполным обручем обнимала предплечье и змеёй по линии тока спускалась к ладони. «Дорога Ветра» – русло пламени для «объятий Бездны». В жажде отомстить за смерть Рэда тогда на Архипелаге, под защитой Дракона, Ашри рассекла лабиринт Севера и обратила проклятие своего дара в оружие. Оружие, отравляющее разум других, отправляющее их блуждать в вечный кошмар собственных страхов. Ветер наполнил крылья Пепельной Птички, обернувшись Прикосновением Бездны.

Дыхание Ашри стало ровным, и постепенно браслеты померкли. Остались только зелёные искорки стен, вспыхивающие время от времени, словно кто-то невидимой рукой прокалывал чёрную ткань, за которой дремало пламя.

Элвинг вызвала огонёк и нашла лампу. Повернув рычажок, она смотрела, как нежный свет вытягивает из мрака предметы. Окончательно успокоившись, Ашри огляделась. Келья Обители. Не та, в которой она жила, посещая хранителей в прошлый раз, но похожая.

В двух шагах от кровати стоял небольшой стол, на нём кувшин, чашка и накрытая тарелка. Рядом два стула, на одном аккуратно сложена её одежда, на втором – сумка и оружие. Две двери: та, что поменьше, ведёт в небольшую туалетную комнату. А вторая – Ашри несколько раз дёрнула ручку – заперта. Элвинг навалилась плечом, но дверь не поддалась. Оставив безрезультатные попытки, Ашри повернулась к столу, подумала, плеснула в стакан жидкость и выпила. Терпкое, щедро разбавленное вино. Обычный напиток пустыни. Осушив ещё стакан, элвинг попыталась вспомнить, как она оказалась в келье и как вообще преодолела путь до Обители.

Виски́ сдавило, и по телу прошла волна озноба. Ткань противно липла, пропитавшись по́том сонных кошмаров. Ашри фыркнула, нахмурилась и, взяв лампу, осмотрела туалетную комнату. На крючке висело полотенце, на полке лежал кусок мыла, а сверху торчала лейка душа. Скинув рубаху, Ашри покрутила кран. Трубы, заклокотав, извергли из себя воду.

– Где они её только берут? – хмыкнула элвинг.

Омовение не вернуло память, но смыло след пустыни. Завернувшись в полотенце, Ашри пошлёпала к кровати и чуть не выронила из руки лампу: на стуле сидела псовая аллати с горящими зелёным огнём глазами. Пряди волос изумрудными змеями падали на плечи, клыки блестели в полуулыбке. Чёрная мантия скрывала стан, и лишь изящные руки, украшенные кольцами и золочёными когтями, выделялись поверх складок материи. В сумраке кельи гостья выглядела особо зловеще.

Аллати усмехнулась:

– Обитель Интару приветствует тебя, Эша из Пугатона.

Элвинг мотнула головой и, подойдя, поставила лампу на стол.

– Ашри, просто Ашри, – хмурясь, поправила она. – Спасибо за гостеприимство.

Ашри покопалась в памяти и добавила:

– Мэйра Тар, страж порога, – элвинг взяла одежду и скосила глаз на хранительницу. – Ничего, если я переоденусь?

Жрица изящно повела тонкой кистью руки, раскрывая ладонь и словно передавая в когтистых пальцах что-то невидимое. Жест, насколько могла судить Ашри, трактовался как «дело твоё».

– Если не держать полотенце одной рукой, то надевать штаны будет удобнее, – пристально наблюдая, усмехнулась аллати. – Не думаю, что в твоей наготе есть что-то способное меня удивить.

Ашри повернулась спиной к стене, поправляя тонкую кофту и застёгивая ремень. Может, в её наготе и не было ничего удивительного, но шрамы на спине не были предназначены для чужих глаз.

– Где Зурри? – холодно спросила элвинг.

– Маленький бист в порядке. Он спит в соседней келье. Тебе не стоит так расходовать пламя, – аллати указала на кровать напротив, и элвинг села.

– Твои потоки идут неровно из-за оков, – жрица прорезала воздух когтем напротив плеча элвинг. – И это подобно обескровливанию, а не кровопусканию.

Ашри заполнила мысли волнами океана, не отрывая взгляд от пламенных глаз аллати.

– Если б я хотела прочесть тебя, то сделала бы это, пока ты блуждала в чертогах сна.

– Зачем вы тут? – устало спросила Ашри.

– Чтобы задать тебе тот же вопрос, Пепельная Птичка. И ответить на твои.

Океан отступил, исчез, забирая с собой шум прибоя. Хранительница была права. А удерживать завесу стоило немалых сил, которые восстанавливались не так быстро, как хотелось бы элвинг.

– Что будет дальше? – спросила Ашри.

– Стражи порога откроют и будут удерживать Врата, пока ты не исполнишь возложенное на тебя. Но прежде с твоих рук снимут охранные браслеты. Пламя должно восстановиться, иначе спуск в Бездну рискован. И чем быстрее это произойдёт, тем лучше: дух отвыкает от тела. Те, кто блуждает сейчас в Дартау, с каждым мгновением теряют связь со своим земным воплощением, и тем сложнее им будет вернуться.

– Почему тогда хранители не сходили за ними и не вернули? – оскалилась Ашри. – У вас есть пламя, врата и ключи от них. Вы ведь живёте с Бездной по соседству!

– Да, но в нас нет частицы Варме. Мы не видим отпечатки совершённого и не можем их изменять. И, предвидя твой вопрос, в тебе нет искры, и поэтому нужен носитель для совершения перехода. Пробуждение искры – это твой личный ключ.

– Скорее билет в один конец, – хмыкнула Ашри.

– Обратно ты вернёшься с Аббис, её Силы достаточно для возвращения и твоя сущность уже будет знакома с Переходом.