Глеб с Олегом сидели за столом, а ночью спали на больничных койках. Они были весьма удобными, матрасы – набиты соломой. Синие в полоску простыни были добротными, шерстяными. Через десять дней после приезда Олег нашел под одеялом шапочку медсестры и стал ее носить.

– Любишь ты выглядеть женственно, – проворчал Глеб.

– Ты просто завидуешь, что мама разрешала мне носить свое воскресное платье. – Олег похлопал глазами и засмеялся.

В дверь лазарета вошел мужчина без пальца.

– Боже мой! – воскликнул Олег. – Где твой большой палец?

– Понятия не имею, – сказал мужчина. – Сокамерник случайно отрубил его лопатой. Я не сразу понял, что палец потерялся. Руки превратились в ледышки, пока я укладывал кирпич у западного крыла. Мы его всей группой искали, но так и не нашли. Белый снег, белый палец. Считай, иголка в стоге сена.

– Скорее сдобное печенье в куче сахарной пудры! – воскликнул Олег. – На юге наш главный враг – песчаная буря. А здесь, на севере, наш главный враг – это снег.

Олег попытался выразить подобающее ситуации сочувствие к человеку, который потерял палец, а затем сел на край койки и вздохнул. Он все еще был в шапочке.

Меланхолия Олега, по-видимому, застала мужчину врасплох.

– Что ж, давайте попробуем найти что-то подходящее среди недавних трупов, – сказал Глеб.

Два брата и девятипалый мужчина вышли на холод к могильной яме в поисках пальца. Земля промерзла насквозь, так что трупы просто лежали сверху. Глеб ползал по ним и время от времени оглядывал руки. Он раздвигал пальцы мертвецов и старался рассмотреть мышцы.

– Подними руку! – крикнул Глеб девятипалому, стоявшему на краю ямы. Тот поднял над головой свою четырехпалую руку. – Самый что ни на есть средний размер, – сказал Глеб и продолжил искать, пока не нашел подходящую замену. Затем достал перочинный ножик, вытащил зазубренное лезвие и распилил кость.

– Не смотри! – Олег подскочил к девятипалому и прикрыл ему глаза. – Это как увидеть платье невесты до свадьбы! Плохая примета! Дай пальцу немного уединения, совсем скоро вы будете вместе!

Девятипалый послушно закрыл глаза, и его сопроводили к супружескому ложу – койке в лазарете. Олег его укрыл, прочел по ладони его судьбу, рассказал сказку и усыпил: обмакнул тряпку в горшок с эфиром и приложил к носу девятипалого. Дыхание мужчины стало глубоким и ровным.

Вскоре вернулся Глеб. Он вынул из кармана большой палец и приложил к обрубку спящего, чтобы убедиться в правильности размера.

– Черт, – сказал Глеб, – отрезал левый вместо правого.

Олег закатил глаза и погладил пациента по голове. Глеб снова вышел на холод и тут же вернулся с пальцем правой руки.

Олег посмотрел на два больших пальца на стойке и подумал о восьмипалом теперь трупе в могильной яме.

– Вскипяти воды, – приказал Глеб.

Олег набрал во дворе горшок снега, зажег газовую плитку и поставил горшок на огонь. Снег растаял за считаные минуты и превратился в бурлящую воду. Глеб взял недостающий палец девятипалого и окунул внутрь. Палец промерз насквозь, так что потребовалось добрых десять минут, чтобы он стал пластичным. Из оттаявших сосудов начала сочиться кровь, она окрасила воду в розоватый оттенок. Как только кровь потекла сильнее, Глеб вытащил палец ложкой, согнул и снова выпрямил, чтобы убедиться, что он работает. Удостоверившись в пригодности пальца, он открыл несколько ящиков в поисках нужных хирургических игл и нитей.

– Может, дадим пальцу имя? – предложил Олег. Глеб промолчал: его раздражал брат в шапочке медсестры.

Он наконец нашел нужные инструменты и приступил к работе. Глеб вытащил сосуды из руки девятипалого и соединил с сосудами нового большого пальца. Затем он перешел к мышцам и закончил соединением плоти и кожи. Как только большой палец был прикреплен к телу, кровь начала поступать с удвоенной силой. Палец порозовел и стал слегка подергиваться.

Девятипалый человек, превратившийся в десятипалого мутанта, очнулся и восторженно посмотрел на Олега и Глеба. Он пошевелил новым пальцем и поцеловал его в знак приветствия.

– Ты этим пальцем еще много грязных делишек сделаешь. – Олег приподнял брови.

Десятипалый мутант был слишком благодарен, чтобы обидеться на эти слова. Глеб, похоже, был доволен результатом. Олег спел пациенту несколько народных песен, чтобы окончательно разбудить и привести в чувство. Братья поздравили друг друга с успешной операцией и отправили своего прекрасного пациента в барак.

За три дня слух о хирургическом волшебстве Глеба и Олега распространился по всей тюрьме. У лазарета выстраивались длинные очереди, и когда офицер наконец пришел поздравить братьев с успешным присоединением пальца, ему совершенно не хватило места. Олег, взобравшись на стол, демонстрировал последние веяния в области континентального вальса. Глеб же разбавил немного эфира водой и был пьян в стельку.

Тогда офицер догадался, что Олег и Глеб закатили грандиозную вечеринку. Это привело его в ярость, он решил поставить их на место: загрузить работой и показать, кто здесь главный. Офицер решительно вошел в барак, где обнаружил лишь невинного старика, в одиночестве читавшего Библию.

– Одевайся! – рявкнул офицер. – Тебе приказано явиться в девятую камеру!

Старик испуганно подскочил и оделся. Он медленно доковылял до девятой камеры, где его уже ждал офицер. Тот достал нож для колки льда и выколол старику глаза. Старик закричал и, корчась от боли, упал на колени. Жидкость из глазниц сочилась на деревянный пол.

– Вылечите его, Глеб и Олег! – крикнул офицер.

Вскоре изувеченного старика нашел сокамерник, тот лежал на полу без чувств.

– Помогите! – закричал обеспокоенный заключенный. – Помогите! Кто-нибудь, помогите отнести старика к Глебу и Олегу!

Собрались еще несколько заключенных, и по снегу и холоду они отнесли старика в лазарет.

Братья приходили в себя после вчерашнего эфирного запоя и все еще были слегка пьяны. Когда Олег увидел глаза старика, его стошнило в чашку.

– Фу! – сказал Олег.

– Боже мой! – сказал Глеб.

Два брата и остальные заключенные серьезно оглядели старика. Глеб отозвал Олега в сторону, чтобы решить, что делать дальше.

– Ну, – сказал Олег. – По крайней мере, этому старику и так недолго оставалось.

– Дурак, – сказал Глеб. – Он не умрет. Проблема в том, что он больше не сможет видеть.

– Понятно… А что у нас на кону? – спросил Олег.

– Наша гордость, – сказал Глеб. – И, возможно, наше положение среди заключенных. Офицер сделал это специально – чтобы показать, что мы не боги.

– Как же утомительно что-то доказывать, – сказал Олег. – Даже не думай просить меня сделать пиету[1] изо льда.

– Все еще хуже, – сказал Глеб. – Думаю, придется придумать, как вернуть этому слепцу зрение.

За окном лазарета завывал ветер. Глебу и Олегу показалось, что это конец. Но вдруг Олег вспомнил,