На следующий день, в воскресенье, была посадка всего, что они привезли. Конечно, Андрейка был с ними и чуть не сломал один куст, наступив на него. Но осознал свою ошибку под строгим маминым взглядом, старался держаться на расстоянии, помогая папе маленькими грабельками засыпать ямки. В этом году он уже не шкодничал, ведь он уже стал большой.

Папа его учил многому и брал с собой на работу, там он общался «на равных» с дядями и постепенно перенимал от взрослых их поведение. Да и уже третий год пошёл, как-никак. Потом носил воду в маленьком ведёрке и вместе с папой поливал всё, что папа с мамой посадили. Мама обещала, что из этих палочек вырастут вкусные яблоки и ягоды.

На всякий случай рядом с посаженными деревьями и кустами воткнули колышки побольше, чтобы Андрюша не сломал. После трудов праведных сын также сидел за столом, как взрослый. Кушать сам он давно научился, поэтому копировал папу. Катя была счастлива. К вечеру вышла к своим клумбам и обошла все, касаясь каждого кустика.

Сергей с Андреем только наблюдали из окна. Потом отвезли пару яблонь и малину отцу Сергея, он попросил и ему купить в питомнике. Потом был обычный домашний вечер, но примерно за час до сна ей позвонили с неизвестного номера. Раздумывала недолго, решила ответить, мало ли, кто-то из пациентов, нужна срочная помощь.

– Алло, Катя? Это я, твоя мама, – услышала она знакомый голос, который за столько лет почти не поменялся.

– Мама? Привет. Рада тебя слышать. Ты пропала, не звонишь.

– Это ты, дочка, пропала. Только прислала запрет на продажу квартиры и всё.

– Мама, так ты телефон поменяла. Да я и просила папу дать мой телефон, он же твой телефон новый также не знает. Он мне сказал, что дал. А если бы я запрет не поставила, ты бы продала квартиру и сейчас бы вообще без жилья осталась. Как ты, мама?

– Я нормально. Папка твой тебе говорил, что я третий раз замуж вышла? Нормальный мужчина из соседнего района, из Воскресенска. Вот нужно квартиру продать, чтобы туда переехать и купить там. Мы уже и квартиру присмотрели, также двушку, поближе к его квартире. И твоя доля там останется.

– А у него есть квартира?

– Да, но однокомнатная и там живет его мама, он её из села забрал. Знаешь, за ней смотреть нужно.

– Мама, а вы расписались уже?

– Ну да, ещё в сентябре. Не буду же я на старости жить гражданским браком.

– Ясно, все что куплено в браке, можно поделить, если адвокат ушлый попадётся. Мама, а почему бы вам его маму не забрать к себе в Орехово-Зуево, однушку его сдавать?

– Катя, ты столько вопросов задаешь. Во-первых, у Миши работа в Воскресенске, и мы нашли и мне работу там, во – вторых, ещё не хватало, чтобы ты мне советы давала. Ты вышла замуж за какого-то бизнесмена, мне Вика рассказывала, живешь богато, работаешь и зарабатываешь нормально. У тебя есть свой дом, ты что же для мамы свою долю пожалела.

– Мама, начнём с того, что ты будешь уже второй раз бабушкой, но даже и не подумала спросить о внуке. Потом, я живу в доме мужа и у меня нет никакой недвижимости, кроме той, что в Орехово – Зуево. Мама, я пошла работать, когда сыну исполнилось четыре месяца. Ездила с коляской прямо в медпункт и там кормила. И зарплата у меня небольшая.

Да, для села она большая, но не для города. Ты даже не захотела приехать на свадьбу, ты не позвонила меня поздравить, а теперь тебя интересуют только метры жилплощади. Из-за отчима, который распускал руки, я ушла из дома, хорошо, тётя Валя приняла меня на лето, пока я сдавала экзамен. Я не понимаю, что ты за мама такая.

– Да это ты просто неблагодарная дочь. Погоди, отольются тебе мои слёзы, испытаешь ты мою судьбу, когда я за колдуна замуж вышла…

И тут Катя почувствовала такой негатив, что её, и так чувствительную сейчас ко всему, начало мутить. Она прошептала бабушкину шепталку – «тебе – твоё, а мне моё, твои речи да тебе на плечи» и отключила звонок. Мама снова набрала её, но она сбросила вызов. В голове билась мысль – за что, почему так к ней отнеслась мама.

Она сидела и слёзы текли в три ручья. Сергей, услышав, что жена перестала разговаривать по телефону, заглянул в спальню, увидев, что она плачет, сел рядом, обнял за плечи и начал гладить по голове и спине. Он успокаивал её, говоря о том, что все плохое пусть останется за порогом этого дома. А он рядом с ней и никому не даст её в обиду.

Катя сквозь слёзы рассказывала, что это звонила мама, впервые за все время и требовала, чтобы Катя практически отдала ей свою половину квартиры. Сергей сказал, что нужно было отдать, ведь ей есть где жить, она не бедствует.

– Понимаешь, Серёжа, она сляжет и заставит ещё меня платить ей алименты. В общем, я поняла, что я для неё абсолютно пустое место. Если бы хоть спросила, как внук, как я живу, что у меня, как у меня. Но ни одного слова об этом, представляешь – она ни одним словом не спросила обо мне.

А я готова была ей все отдать. Но раз я для неё не дочь, то и она для меня не мать. И если продаст квартиру – точно окажется на улице и уж придётся ещё чего доброго забрать её сюда. Поэтому продавать не дам.

– Пошли на кухню, чаю выпьем. Ты себе заваришь своих травок, – предложил Серёжа.

Утром она привезла сына к бабушке, та только глянула на Катю, сразу спросила – кто обидел? Сергей?

– Нет, мама звонила. Пожелала, чтобы мне отлились её слёзы.

– Пусть её Бог простит, а на тебе защита, не переживай об этом.

– Я и не переживаю, я пожелала, чтобы все ей и вернулось. Просто обидно.

– Оно и понятно. Ну, успокойся, дочка будет плаксой, как родится, если ты будешь плакать много. Давай, Андрюшенька, пойдем сегодня со мной на грядки, я тебе расскажу сказочку, – переключила она на правнука, а Катя поспешила на работу. По дороге она набрала номер телефона отца.

Она с ним перезванивалась раз в две-три недели, иногда реже, иногда чаще. Передала разговор с мамой и о том, что мама замуж за колдуна вышла в молодости и её пожелания.

– Дочка, не переживай так. Поговорю