если бы даже и были, теперь их предъявить некому. А вот молодой герцог, Элим, – мне кажется, неплох. Так что со всеми просьбами теперь обращайтесь к нему. Зря вы сюда приехали. Вы же знаете правило: вассал моего вассала – не мой вассал. Его подданные – его проблемы. Но что же за проблема у вас, милое дитя? Простите… мадам! Мне просто интересно.

Он смотрел на нее доброжелательно и снисходительно, как на маленькую девочку, которая сбежала из детской и случайно забрела по незнанию на «взрослую» половину дома. Казалось, он сейчас возьмет шалунью за ручку и отведет назад к ее куклам и мячикам.

Выпрямив спину и глядя королю прямо в глаза, «шалунья» звенящим голосом сказала:

– Ваше величество, у меня просьба не совсем обычная. Когда вы со смехом сказали, что я нахваливаю свое поместье так, будто собираюсь его продать, вы были недалеки от истины. Меня не устраивает нынешний правитель Ларинеля. Я собираюсь сменить сеньора. И приехала в Хариту специально для того, чтобы попросить вас, ваше величество, стать моим сюзереном!

Всю благожелательность с короля как ветром сдуло. И под сводами зала, серо-голубая гамма которого должна была способствовать деловому настрою и душевному покою, разнесся басовитый рык Максимиана IV: