К своему сожалению, я почувствовал, что краснею.

– А ланч? – спросила она.

– Было трудно сидеть с завязанными глазами, но зато мы пробудили другие органы чувств.

– Кого, как вы думаете, надо исключить следующим? – спросила она спокойно.

Mon dieu! Что за вопрос!

Я немного помедлил и выпалил:

– Бальтазара.

– А почему помедлили? – спросила она.

– Потому что было трудно выбрать только одного, – ответил я дерзко. Но это было не совсем правдой – я считал, что Белль и Хлои имеют право быть здесь, – но я должен был показать силу, иначе она решила бы, что я слабак. Чем дольше мы говорили, тем большее впечатление я обязан был на нее произвести.

– А потом кого? – спросила она.

– Белль, – с сожалением заявил я.

– И последний вопрос, – начала она, и я запаниковал. Другие собеседования длились дольше моего. Это что, дурной знак? Она решила меня исключить? – Что вы готовы сделать, чтобы получить эту работу?

Я сделал глубокий вдох.

– Что угодно, в рамках закона, – уверенно заявил я.

– Значит, ничего противозаконного? – невинно улыбнувшись, спросила она.

Я помотал головой, но, немного подумав, добавил:

– Что ж, наверное, зависит от того, насколько это будет противозаконно.

Я подумал, что на свете существует масса противозаконных действий, которыми я не погнушаюсь, и не только ради этой работы, но и вообще, но решил, что признаваться в этом будет недальновидно.

– Можете идти, – сказала она и постучала по поверхности стола.

– Могу я задать вам вопрос? – попросил я, раздраженный тем, что мой голос опять звучит нервно.

– Oui, – разрешила Карла, кивнув головой тут же выросшему в комнате Максу.

– Почему вы решили написать мемуары именно сейчас?

Она еще более внимательно на меня посмотрела, будто взвешивала, что именно и как мне ответить. Так что я продолжил:

– Просто публика ждала ваши мемуары много лет. Так почему сейчас?

– Потому что все случается в нужное время и в нужном месте, – начала она. – Макс, проводи милого Генри в его комнату.

Она помолчала, внимательно глядя на меня.

– А, Генри, я бы хотела, чтобы ты написал тысячу слов о том, как тебе интервью. Просунь конверт под дверь в коридор до полуночи.

Я старался держать лицо, но не мог поверить, что она попросила написать статью ночью, после такого насыщенного дня. Даже мысль об этом была невозможной, не говоря уж о том, что мне не дали никаких уточнений или дополнительной информации.

– С легкостью, – бодро улыбнулся я, пряча за своими словами настоящую панику. – Будет сделано к одиннадцати тридцати.

Хотелось себя ущипнуть. Какого черта я сделал задачу еще более невыполнимой?

– Как считаете нужным, – произнесла она. – И прежде, чем вы уйдете… надеюсь, вы знаете, что эта работа окупит все ваши затраты, oui?

Я кивнул, но, если честно, я даже не думал об оплате. Работать с Карлой – уже достижение, и сумма чека будет играть последнюю роль.

– Если вы победите, я приглашу вас возглавить мой следующий проект, какой бы он ни был, – добавила она.

Я хотел выглядеть таким же собранным, как она, но все же расплылся в улыбке. Предложение было более чем стоящее.

– Если у вас все, то можете идти, – произнесла Карла. – Макс, забери конверт Генри в одиннадцать тридцать. Удачи.

Макс проводил меня в комнату, обогнув террасу так, чтобы я точно не мог столкнуться с Хлои и, как я хотел, ободряюще ей улыбнуться, сказать ей, что собеседование вовсе не такое страшное, как нам казалось.

Вернувшись в комнату, я сразу приступил к заданию. У меня был почти невозможный дедлайн, и я своими руками лишил себя пространства для маневра.

Глава 27

Собеседование – Хлои

Генри ушел на собеседование к Карле, и я осталась одна на террасе. Я и до этого нервничала, но теперь была почти в панике. Казалось, меня вот-вот вырвет. Интересно, это бы помогло? Меня же не выгонят за то, что я выпила слишком много вина? Отъезд Кристофера и Джульетты показал, что четких правил здесь нет. С того самого ужина в Париже я сотню раз представляла себе собеседование с Карлой. Но происходящее не было похоже ни на один из воображаемых сценариев.

Чтобы немного успокоиться, я прокрутила в памяти все, что случилось с момента прибытия Карлы – на вертолете!

Почти сразу настроение на террасе изменилось; мы пытались срочно протрезветь. Возможно, Карла того и добивалась: позволить нам расслабиться и потерять контроль, а потом нанести нам внезапный визит.

Я вспомнила ободряющие слова Генри, и, как бы мне ни хотелось ему верить, я все еще не могла распознать его намерений. Он открыто признался, что ему нужна эта работа и что он готов принести в жертву практически все, что создал в Париже, чтобы ее получить. И как мне было после этого ему верить? Но, опять же, он казался таким искренним, таким добрым.

Я знала, что с ним надо держать ухо востро, но в то же время я чувствовала, что испытываю к нему все больше симпатии. Вот только время для этого было совершенно неподходящее.

Я удивилась, когда вернулся Макс и пригласил меня внутрь. Собеседование Генри было самым коротким. У меня было два варианта: либо он сразу ее очаровал, либо что-то пошло не так, и его отправили домой.

Когда я вошла в кабинет Карлы, та сидела на плюшевом белом диване в углу и попивала красное вино.

Она указала рукой на диван напротив и спросила, буду ли я пить. Я согласилась и тут же пожалела – возможно, Карла хотела видеть перед собой более серьезного писателя или, по крайней мере, более трезвого, чем я на тот момент.

По крайней мере, вино помогло мне немного успокоиться. Я сидела тет-а-тет со своим кумиром, так что ничего удивительного, что сердце у меня заходилось от волнения. Просто я не ожидала, что живот сведет с такой силой, словно мы на яхте в море, а у меня морская болезнь.

– Если верить твоему блогу, – медленно начала Карла с улыбкой, – ты фанатка моего отца и моя тоже.

Я хихикнула, как девчонка. Она читала мой блог!

– Да, это так, – подтвердила я. – Я слежу за вашей работой с тех пор, как научилась готовить. По большей части благодаря вам я приняла решение переехать во Францию и начать вести блог о еде.

– Я правда польщена, но, Хлои, ты должна мне кое-что рассказать, – перешла она прямо к делу.

Я распрямила плечи. Я не была готова к прямым вопросам, но надо было сделать вид, что была.

– Ты должна сказать, готова ли ты писать о не самых приглядных