что оказались в Девоне на свадьбе одного из своих, и выкладывались по полной. Финн мог гордиться своей потрясающей большой семьей.

Сославшись на мигрень, которая действительно начиналась от музыки, грохочущей в ушах, Джулс прокричала Фрейе, что уходит.

– Погоди, Финн тебя проведет! – взволнованно ответила Фрейя.

– Чтобы меня не ограбили и не похитили за две минуты пути по главной улице Портнита? – переспросила Джулс. – Не бойся, я в состоянии дойти до дома.

– Что? – закричала Фрейя, прикрыв ухо рукой.

– Я говорю… а-а-а, не важно… – произнесла Джулс уже нормальным голосом и похлопала подругу по плечу. – Я справлюсь.

Фрейя не сдалась, и когда Джулс забрала со своего места за главным столом сумочку с ключами, в дверях стоял… не Финн, а Роман, готовый проводить ее домой.

– Я в телохранителях не нуждаюсь, – неблагодарно заявила она, когда они вышли в относительную тишину мраморного холла.

– Зато меня срочно надо спасать, – сказал Роман. – От ирландки в зеленом платье, с париком набекрень, – она шесть раз приглашала меня танцевать, люди уже шепчутся.

Джулс фыркнула, но возражать перестала. Пусть идет.

– Дамы вперед. – Роман распахнул дверь и жестом пригласил ее выйти. – Мало ли что там, в темноте, – добавил он через плечо, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Очень смешно, – буркнула Джулс, когда он вышел следом и, не допуская возражений, взял ее под руку.

Лавируя по ночной улице между поздних гуляк, они составляли весьма колоритную пару: Джулс в ненавистном желтом платье и Роман в отлично сшитой визитке с голубым шелковым галстуком.

– Ключ проверила? – спросил он, когда они подошли к «Книгам Капельторнов».

– Конечно, – сказала она, копаясь в сумочке. – Можешь идти. Или тебя проводить?

– Я вернусь еще немного потанцевать, – признался он. – Не успел осчастливить несколько симпатичных девушек, и в баре до сих пор не закончился «Гиннесс», а это своего рода чудо, похлеще чем в Кане[2]. Ирландцы умеют веселиться.

– Ну так иди, – буркнула Джулс.

При мысли, что Роман будет танцевать с другими, почему-то неприятно сжалось сердце. Если судить по его репутации и по тому, как вешается на него Калли, домой он пойдет не один.

– Я лучше подожду, пока ты попадешь внутрь, – сказал Роман, явно не желая расставаться.

Джулс хотелось, чтобы он ушел. Дверь, как назло, не открывается, а тут еще непрошеный зритель. Надо будет утром капнуть масла в замок.

– Что-то случилось? – спросил Роман, наблюдая за ее безуспешной возней.

– О-о-о, только не это, – простонала она, наконец сообразив, в чем дело.

– Что такое?

– Похоже, тетя Фло забыла, что меня нет дома, и опустила защелку.

– Дай попробую. – Роман нагнулся к замку. Ключ поворачивался, но не до конца. – Ты права, в таком положении снаружи не открыть, – пробормотал он. – Может, позвонишь?

– Придется, – разволновалась Джулс. – Просто тетя Фло ложится в девять, а уже полночь, она десятый сон видит. Не хочу, чтобы она спросонок бежала по лестнице. Уже упала один раз, еле выкарабкалась.

– А черный ход есть? – спросил Роман.

– Гм… – задумалась Джулс. – Разве что французская дверь в кабинете. Мы часто забываем ее запереть, но это не страшно, потому что калитка в переулке всегда закрыта. Вору пришлось бы перелезть через двухметровый кирпичный забор.

– К счастью, заборы – мой конек. Где переулок?

– Сбоку от магазина мороженого, – ответила Джулс, указывая на неприметную кирпичную арку выше по улице. – А там – такая обшарпанная черная дверь в стене, третья по счету.

– Жди меня здесь, – сказал Роман, сбросив визитку, чтобы вновь защитить Джулс от ледяного ветра, дующего с моря.

Несмотря на усталость, голова почти прошла. Джулс с благодарностью запахнула на себе фрак и прислонилась к витрине. Ее разморило от тепла и выпитого шампанского. Клонило в сон, и она была рада, что Роман взял ситуацию в свои руки.

Глава 16

«Где он застрял?» – подумала в полудреме Джулс, она уже хотела отправиться на поиски, как вдруг щелкнул замок.

– Проходите, мадемуазель, – с легким поклоном пригласил ее Роман, распахнув дверь.

Джулс проскользнула под его рукой в магазин.

– Спасибо. – Она искренне улыбнулась и отдала ему визитку.

– Ты в ней такая красивая, – сказал он, посмотрев ей в глаза.

Завороженная, Джулс не смогла отвести взгляд.

– Ты вообще красивая, и мне нравится на тебя смотреть, – продолжал он так тихо, что пришлось наклониться ближе.

Она сделала шаг, потом еще один. Роман стоял совершенно неподвижно, держа в одной руке фрак, а вторую свободно опустив вдоль тела. Холодные голубые глаза, обрамленные невозможно густыми темными ресницами, на миг поймали ее взгляд, медленно скользнули к губам и вернулись. Мгновение показалось ей бесконечным.

Время замерло.

– Я хочу тебя поцеловать, – прошептала она.

В полной тишине это прозвучало странно.

Роман серьезно кивнул, но продолжал стоять как истукан, дожидаясь, пока она сделает первый шаг.

Джулс вспомнила истории о вампирах – смертельно опасных, неотразимых. Они не могут тебе навредить, пока ты не дашь добровольное согласие. Чуствуя себя жертвой, она тем не менее шагнула вперед и неуверенно положила руки ему на плечи. Между ними оставалось едва ли пару сантиметров. Она ощущала его тепло и жаждала прильнуть к нему. Безумие какое-то.

– Наши семьи ненавидят друг друга веками, – прошептала она, закрыв глаза и покачнувшись.

– Самое время с этим покончить, как думаешь? – мягко сказал он. – Может, пора Монтекки и Капулетти соединиться? Ромео и Джульетта ведь полюбили…

– И посмотри, чем это закончилось, – прошептала она, но не отстранилась, а встала на цыпочки и медленно, неотвратимо приблизила губы к колючей щетине, вдохнула запах чистых волос, уловила едва слышный аромат лайма, почувствовала животное тепло.

На какое-то время он предоставил ей инициативу, а когда согласие стало очевидным – ответил: сначала легко, осторожно, затем притянул к себе, он целовал, целовал, до мурашек в животе, до головокружения.

– Джулс… – тихо проговорил Роман, когда они наконец оторвались друг от друга, и недоуменно покрутил головой. – Это сокращение от Джульетты?

– Нет, я Джулия. – Она всегда ненавидела свое полное имя. – Но меня никто так не называет.

– Джулия, – протянул он, погладив ее по щеке. – Мне нравится. Я буду называть тебя Джулией.

Внезапно это имя стало нравиться ей куда больше.

– Что все это значит? – сказала она, утопая в его взгляде и удивляясь, как раньше не замечала крошечный белый шрам на левой брови, придававший еще большую выразительность синим глазам, теперь почти черным – зрачки расширились в темноте магазина, освещенного только фонарем с улицы.

– Не знаю, – улыбнулся он. – Все? Или ничего? Решать тебе… Одно могу сказать: ты мне нравишься, Джулия. Хоть ты и