Эрика наклонялась к ней над столом в той первой лаборатории, улыбалась тонкими губами, и в руке у друида белел тонкий кривой нож. Сейчас Виола поняла, что Эрика никогда не давала ей силу — то был лишь крючок. Ей пользовались. Воспоминание стёрто.

Моран в финале того боя просто ушёл в портал — ему всегда было плевать на неё. Она была приманкой, разменной монетой. Воспоминание стёрто.

Макс стоял над ней с ножом в руке, и Виола, готовясь к удару, тогда ненавидела его, а сейчас, во вспышке сознания, поняла совсем другое — у него в глазах стояла усталость и жалость. Он не был врагом. Воспоминание стёрто.

Роман сидел у её лежанки и искренне пытался вразумить девушку. Воспоминание стёрто.

Боль расширилась до того, что Виола перестала помещаться в собственное тело.

Девушка закричала, но звук утонул в бурлящей чёрной жиже, заполнившей легкие. В самом дальнем углу гаснущего сознания она успела осознать весь масштаб своей ошибки. Она сама пришла в пасть к дьяволу.

А затем Скверна перерубила последний нерв, связывающий её с человечностью.

Темнота сомкнулась.

Тело осело на колени, потом завалилось набок и затихло.

Через несколько мгновений оно поднялось.

То, что встало с земли, имело её лицо и её татуировки зверолова.

Из предплечий, прорезав кожу изнутри длинными белёсыми полосами, наружу выходили костяные клинки.

Кожа стянулась плотнее обычного, мускулы под ней легли по-новому — длиннее и суше. Глаза бесстрастно посмотрели на Бориса, потому что страсти в этих глазах больше не было. В ответ Сухой генерал лишь повернул свою огромную голову и пошёл прочь. И существо, которое раньше было Виолой, пошло с ними.

* * *

Орда собиралась на поляне.

Существо с татуировками заняло место рядом с Борисом и стало частью авангарда, в котором, кроме него, были только сам Борис и две другие особенные твари.

Дни и ночи слились. Тело шло, отдыхать ему не требовалось, есть оно хотело постоянно, и эта потребность была единственным внятным сигналом, который доходил до того места в его черепе, где раньше жила Виола.

Орда долго шла через зимний лес. Костяные клинки в предплечьях требовали мяса.

Иногда мимо него проходили рядовые гули, и существо их не замечало.

Вскоре лес оборвался.

Впереди поднимались высокие тёмные стены, на которых горели редкие факелы и двигались маленькие фигурки.

Существо с татуировками встало одновременно со всей ордой на границе арбалетного выстрела, потому что приказ лидера пришёл по ментальной связи скверны.

Орда замерла.

Снег под ногами заскрипел, потом стих. Лес за их спинами молчал, словно знал, что скоро мёртвых станет слишком много.

Существо стояло и смотрело на стены. С той стороны шёл вкусный, тёплый запах десятков живых тел. С клыков тяжело капала слюна.

Костяные клинки напряглись.

Взгляд жёлтых мутных глаз скользнул по стене и зацепился за одну из фигур на дальнем помосте южных ворот.

Что-то в этой фигуре отличалось от других. Голова существа повернулась без приказа.

Фигура стояла, опёршись рукой на перила. Широкие плечи, седая голова, тёмная куртка. От неё через равнину долетал свой особый запах — таёжная хвоя, кровь стихий, человеческая кожа, прогретая чем-то тяжёлым изнутри — и этот запах в чужом теле существа отозвался коротким движением, которое оно не смогло бы назвать.

Где-то в самой недосягаемой глубине мутировавшего мозга, в крошечной, изолированной клетке из мёртвых нейронов, запертый огрызок сознания Виолы беззвучно закричал. Это был крик ужаса и мольбы о быстрой смерти.

Но тело ей больше не принадлежало.

Ментальная сеть Орды завибрировала — пришёл приказ Генерала. Существо с татуировками Зверолова перенесло вес на задние, перестроенные для прыжка лапы. Голод захлестнул всё.

За стеной было мясо, которое нужно убить.

Глава 11

Я стоял у зубцов южной стены и смотрел на орду.

Они не двигались, и это давило хуже любой атаки. Бегущую цель можно считать, а неподвижная масса — это ожидание, которое прямо сейчас жрёт моих людей изнутри. Зверь, который стоит и смотрит, опаснее зверя, который уже несётся.

Медленно обвёл взглядом стену слева направо.

Стёпа держал в руке первую гранату, просто привыкая к весу. Правильно. Сожмёшь слишком крепко — рука задеревенеет раньше, чем понадобится. Хорошо, что у нас было время подготовиться, но доверять гранаты кому-то ещё я не хотел — слишком опасно.

Мирана стояла чуть позади, прижав ладони к граниту и растопырив пальцы — она слушала стену изнутри, прощупывала каждую плиту и каждый стык.

Красавчик на моём плече застыл. Его усы не шевелились — он уже разбирал запахи, слой за слоем. Гниль, мертвечина, кислая химия распада, которой в живом лесу не бывает. Карц и Актриса держали фланги. Я не видел их, но чувствовал — тупое тепло с востока и слабое давление воздуха с запада. Афина находилась в ядре. Мы все ждали.

Орда молчала.

Луна ушла за облака около часа назад. Темнота перед стеной стала почти абсолютной — только жёлтые точки глаз там, где раньше стоял лес. Сотни немигающих точек.

Я слышал неровное и частое дыхание ополченцев. Кто-то перехватил арбалет с одной руки в обе. Кто-то переступил с ноги на ногу и тут же замер, будто устыдился этого движения.

Страх — это нормально. Он держит тебя в тонусе, сужает зрение до нужного вектора и ускоряет реакцию. Вот паника — уже проблема. Но она не присуща моим людям.

Пусть постоят.

Привыкнут к этому зрелищу. Они морально подготовят себя и станет чуть спокойнее. Это работает, несмотря на напряжение в воздухе.

Красавчик предупреждающе сжал мне плечо лапками.

Я перевёл взгляд на опушку.

Масса гулей всё ещё не двигалась. Мертвые огни глаз стояли на месте.

Чего они ждут?

Стоило мне подумать об это, как в первом ряду — там, где темнота была гуще всего — что-то изменилось. Не сразу понял, что именно, но потом увидел, как тридцать силуэтов отделились от общей стены орды и побежали вперёд.

Они бежали как в настоящем фильме ужасов. Низко, дёргано, с тем неправильным ритмом, причиной которому суставы, работающие против своей анатомии. Слишком длинный шаг и чересчур резкий заброс передних конечностей. Живые существа так не двигаются. Этим уродам даже не нужно держать равновесие.

Разведка боем, значит.

Я поднял руку. Стена замерла.

— Ждать, — сказал, не повышая голоса.

Тридцать гулей пересекли открытое поле быстрее, чем я рассчитывал. Первый ряд ударился о волчьи ямы. Три твари провалились — раздался глухой хруст кольев. Остальные не замедлились.