бился в самой гуще боя, но будущее Англии ему больше не принадлежало. Разумеется, проигрывать также нужно красиво, поэтому Гарольд не был просто заколот. Ему в глаз прилетела стрела, он постарался её вынуть, но силы уже его оставили, и он был изрублен многочисленными ударами врагов и пал смертью храбрых.

Но речь наша не об этом короле и не о победившем Вильгельме. Речь идет о дочери Гарольда. Он назвал её в честь своей матери Гиты, датчанки. Теперь девочке, как и её бабушке, и всей выжившей и не попавшей в плен королевской семье предстояло бежать. Единственным спасением была Дания, где правил их родственник. Гите было уже лет 10 лет, поэтому для датского короля Свена II актуальным встал вопрос использования неожиданно объявившейся родни для интересного династического брака.

И в течение нескольких лет такая партия находится. Он решил укрепить отношения с Русью. Гита стала женой того, кто в будущем будет известен под именем Владимир Мономах. Внук Ярослава Мудрого. Потомок великих Рюриковичей, правнук Рогнеды, внук Ингигерды, сын византийской принцессы. Тогда он еще был совсем юн.

Брак оказался очень успешен. По разным источникам насчитывается до десятка и более детей. То есть многочисленные древнерусские князья рубежа XI–XII веков были наполовину англосаксами, и в будущих поколениях Рюриковичей текла кровь из столь далекого Туманного Альбиона.

В последующей истории очень сложно представить себе брак русского князя и английской принцессы. Практически невозможно. Хотя и Иван Грозный сватался к королеве Елизавете Английской, правда, не представить, как чисто технически мог быть реализован брак между двумя монархами так далеко расположенных государств. Да и под закат русской монархии случалось вспыхнуть англо-русскому чувству. Юная королева Виктория в XIX веке внезапно воспылала взаимной симпатией с гостившим в Англии русским цесаревичем Александром (будущим императором Александром II). Тогда эти чувства не получили никакого развития. Николай Первый был решительно против самой мысли о такой возможности.

Но… история любит улыбаться. Внучка той самой королевы Виктории – Виктория Алиса Елена Луиза Беатриса Гессен-Дармштадтская стала всё же супругой русского монарха, последнего императора Николая II.

Такое вот редкое русско-английское эхо с отзвуком более чем в 800 лет.

Наша половчанка

Гита умерла довольно рано. Владимир ещё успел жениться. Второй женой стала тоже иностранка, на сей раз гречанка.

Историки спорят от кого из этих двух жен родился Юрий Долгорукий, которого мы знаем как основателя Москвы и династии московских Рюриковичей.

Когда Юрию пришло время жениться, то, конечно выбирал жену ему папа. И решил тогда отец, что фокус государственной политики направлен сейчас больше на развитие отношений со степными партнерами. С половцами русские дружили также крепко, как и воевали. Жил такой хан половецкий Асень. Нападал на наши земли бессовестным образом. Владимиру Мономаху удалось тогда провести удачную операцию, в которой погибли братья хана, да и сам вскоре почил, вероятно от расстройства. А вот сын Асеня по имени Аепа нашел общий язык с Владимиром именно в тот момент, когда у них обоих подрастали дети. Договорились поженить Юрия, которому тогда лет 13–15 было и половецкую дочь 11 лет.

К сожалению, не знаем мы каким было её имя от рождения. Девочка приняла крещение, стала Анной и вышла замуж на Русь. Новое поколение русских князей несло в себе и половецкие корни.

Политике не особо помогло. Её отец потом снова пошел воевать против русских, вместе с другим известным половецким ханом Боняком. Этот Боняк известен тем, что мог общаться с волками[206]: выезжал в поле перед битвой и выл, а они ему отвечали. На основании этого прогнозировался исход предстоящей битвы. Но какие бы половцы не нападали, Анна уже была нашей княгиней, на ней это противостоянии никак не сказывалось. Никто ей не ставил в пику происхождение. Напрашивается вновь аналогия с последней русской императрицей Александрой Федоровной. В начале XX века, в годы Первой Мировой, в обществе всячески спекулировали на тему её немецких корней, фактически обвиняя в шпионаже в пользу германского кайзера Вильгельма Второго, её двоюродного брата.

Вот и ответ на незаданный вопрос, когда в обществе была выше толерантность – в Древней Руси или сто лет назад.

А дальше?

Постепенно международные браки были вытеснены внутридинастическими. Крепли независимые друг от друга русские княжества, меж главами которых велись непрерывные междоусобные войны. Дополнительно имел место тот факт, что «градус» родства между князьями все более снижался. На фоне этих обстоятельств возрастала целесообразность заключения браков между княжескими детьми. Князья были равны между собой, княжеств много – хорошая база для браков. Центр актуальной дипломатии был внутри раздробленной Руси. Развивать отношения с западно-европейскими династическими домами было не столь полезно. Лучше укрепить отношения с соседним княжеством. В Европе была та же раздробленность, и там тоже её сшивали матримониальными нитями.

Параллельно крепла религиозная идентичность. Все дальше отстояли друг от друга христианские церкви Востока и Запада, всё сложнее было договориться о браке – никто не хотел уступать в вопросах веры. Известен случай, когда в XVII веке, Ирина, дочь царя Михаила Романова должна была выйти замуж за сына датского короля Вальдемара. Королевич даже приехал в Москву. Обо всем уже было оговорено. Но никак не решался вопрос о смене религии. Русский царь настаивал на крещении в православие датского принца, а тот всячески упирался и не поддавался ни на какие уговоры. Полтора года Вальдемар жил в России, но в конечном итоге брак не состоялся, неудавшийся жених уехал на родину. А царевна так и осталась одна, занимаясь религиозными и благотворительными вопросами.

Но в последующем, система международных браков снова наладится и, начиная, с момента брака Петра I и Марты Скавронской, российские монархи никогда больше не будут жениться на русских девушках. Хотели, было, женить на Меншиковой или Долгоруковой юного Петра II, но не успели – тот умер в 14 лет холостым.

Глава 4

Поиск следов древнерусской женщины в фольклоре

Всегда очень соблазнительно поверить нашим народным песням и сказкам, по ним судить о былых временах. Это можно. Они несомненно несут отпечаток реальности. Главное не утверждать, что слышим мы в них реальность Древней Руси. Почему так?

Чем ярче рифма и понятнее образы в песнях, тем свежее произведение. В Древней Руси рифма была тоже, но строилась она по совершенно иным правилам.

Вспомним, «Слово о полку Игореве», которое относится к XII веку. Там нет привычных нам «кровь-любовь», но есть свой неповторимый ритм. Впрочем, не о рифме речь сейчас, а