случилась история, о которой мы собираемся рассказать. Роб с Тедом только что вернулись из Роки-Нук, а Нан уехала на неделю к подруге – единственный отдых, который она себе позволяла. Том отправился с Деми в служебную поездку, так что Роб остался в доме за старшего, а за хозяйством надзирал Сайлас. Похоже, морской воздух ударил Теду в голову – он распоясался сильнее обычного и постоянно донимал безответную тетушку и беднягу Роба своими проделками. Окту притомилась от его бешеных скачек, а Дон взбунтовался в открытую, когда ему приказали прыгать и показывать прочие трюки; студенток колледжа пугали и забавляли призраки, бродившие по ночам по территории; в часы, посвященные занятиям, их сбивали с мысли потусторонние завывания, и они ахали, видя, как бесшабашный юноша пытается покорить огонь, воду и медные трубы. В конце концов один случай заставил Теда образумиться и произвел непреходящее впечатление на обоих мальчиков, ибо неожиданная опасность и жуткий страх превратили Льва в агнца, а Агнца – во льва, если говорить о храбрости.

Первого сентября – эта дата запомнилась мальчикам навсегда – они после приятной и удачной рыбалки сидели в сарае: к Дейзи пришли гости, и ее кузены сочли, что будут там лишними.

– Говорю тебе, Бобби, пес захворал. Не хочет ни играть, ни есть, ни пить, ведет себя странно. Если с ним что случится, Дан нас убьет, – объявил Тед, глядя на Дона, который вытянулся возле конуры, передыхая после беспокойных блужданий – до того он метался между дверями комнаты Дана и тенистым уголком двора, где хозяин его положил на землю старую шляпу – сторожить до своего возвращения.

– Может, ему просто жарко. А иногда мне кажется, что он тоскует по Дану. С собаками, знаешь ли, такое бывает, а этот не в духе с тех самых пор, как ребята уехали. Может, с Даном что-то случилось. Дон вчера ночью выл и все не мог успокоиться. Я про такое слышал, – задумчиво отозвался Роб.

– Пф! Да откуда ему знать? Он просто куксится. Пойду взбодрю его, побегаем вместе. Мне от бега всегда легче делается. Эй, дружище! Проснись, выше нос!

И Тед щелкнул пальцами у пса перед мордой, но тот лишь глянул на него с угрюмым безразличием.

– Оставь ты его в покое. Если завтра не оклемается – отведем к доктору Уоткинсу, пусть посмотрит.

И Роб вновь уставился на ласточек в небе – он лежал на сене и отделывал латинский стих, который только что сочинил.

Тут Теда одолел дух противоречия, и чисто из-за того, что ему сказали не дразнить Дона, он именно этим и занялся, делая вид, что просто желает собаке добра. Дон не обращал никакого внимания на его ужимки, команды, упреки и оскорбления, пока терпение Теда не иссякло: увидев поблизости подходящий прут, он не удержался от искушения и решил одолеть могучего пса силой, раз уж добиться послушания по-доброму не удалось. Ему хватило ума сперва посадить Дона на цепь, ибо удар, полученный от любой руки, кроме хозяйской, ввергал его в неистовство – а Тед уже не раз пытался это проделать, что пес крепко запомнил. Память о былых оскорблениях вывела Дона из ступора, он грозно заворчал и сел. Роб услышал и, увидев, как Тед поднял прут, побежал разнимать драчунов, крича:

– Не тронь его! Дан запретил! Оставь несчастную тварь – я тебе не позволю!

Роб редко переходил на такой тон, но, если это случалось, мастер Тед немедленно шел на попятную. Однако на сей раз он слишком уж раздухарился, да и стерпеть командирские замашки Роба был не в силах, а потому не удержался и все-таки решил разок хлестнуть непокорного пса, а там уж подчиниться. Всего один удар – но он дался дорогой ценой: пес с рыком прыгнул на Теда, а Роб, бросившийся между ними, почувствовал, как ногу пронзили острые зубы. Одно слово – и Дон разжал челюсти и с виноватым видом сник к ногам Роба: он любил мальчика и явно переживал из-за того, что по недомыслию тяпнул друга. Потрепав его в знак прощения, Роб ушел – захромал к сараю в сопровождении Теда, гнев которого уступил место укорам совести и стыду, ибо он видел красные капли у Роба на носке и следы укуса на лодыжке.

– Ой, прости меня, пожалуйста. А ты зачем полез? Ну-ка, вымой, а я найду тряпочку, перевяжем, – затараторил он, намочив губку и вытащив из кармана не слишком опрятный платок.

Роб, как правило, легко относился ко всем невзгодам и с готовностью прощал их виновников, но на сей раз он остался сидеть неподвижно, глядя на красные потеки с таким странным выражением на бледном лице, что Тед окончательно струсил, хотя и добавил со смешком:

– Бобби, ты что, собачки испугался?

– Я боюсь заболеть бешенством. Впрочем, если Дон болен, пусть уж лучше я, чем кто-то еще, – с улыбкой ответил Роб и содрогнулся.

Услышав страшное слово, Тед побледнел сильнее брата и, выронив губку с носовым платком, перепуганно уставился на него, а потом отчаянным тоном прошептал:

– Роб, не говори так, пожалуйста! Что же теперь делать, что нам делать?

– Позовем Нан, она разберется. Тетушку пугать не будем, и вообще – ни одной душе, кроме Нан; она на заднем крыльце, кликни ее поскорее. Я пока обмою ногу. Может, это пустяки, не пугайся ты так, Тед. Я просто подумал – всякое может быть, очень уж Дон странно себя ведет.

Роб пытался говорить храбрым голосом, однако Тед чувствовал странную слабость в своих длинных ногах, пока бегал за помощью. На его счастье, ему никто не встретился по дороге, иначе он обязательно выдал бы себя выражением лица. Нан, довольная жизнью, покачивалась в гамаке и развлекалась чтением трактата о ложном крупе – тут испуганный мальчик схватил ее за руку и прошептал, едва не сбросив на землю:

– Пошли в сарай, к Робу! Дон взбесился и покусал его, мы теперь не знаем, что делать. Виноват я, никому нельзя говорить. Скорее, пожалуйста!

Нан тут же вскочила, вздрогнув, но мгновенно взяла себя в руки, и оба без лишних слов отправились в сарай, обойдя стороной дом, где в гостиной болтала с подружками ничего не подозревавшая Дейзи, а тетя Мег мирно вкушала наверху полуденный сон.

Роб сохранял хладнокровие – он выглядел спокойным и невозмутимым, а обнаружили его в комнате, где хранили упряжь: он предусмотрительно перебрался туда, подальше от чужих глаз. Нан поведали, что случилось, и, бросив быстрый взгляд на Дона – он угрюмо забился в свою конуру, – Нан медленно произнесла, глядя на кастрюльку с водой:

– Роб, для полной безопасности нужно сделать одну вещь, причем немедленно.