Каноко выдохнула. После первых неловких секунд атмосфера в баре явно успокоилась: бугай осмотрел их с Казуо, кивнул – или это был такой поклон? – и занялся своими делами.

Люди вновь заговорили между собой, послышался смех и звон бокалов. «Угораздило же зайти прямо в бар местных босодзоку». – Каноко поежилась. Что случилось бы, если бы полицейские решили задержать всех, а не конкретно Босохиме, даже предполагать было страшно.

– Мы едва не стали инициаторами бойни. – А вот Казуо, похоже, не боялся. – Ты что-нибудь знаешь про кицунэ? Или про двух других – я их потерял по пути.

Каноко хотела было помотать головой: «Нет, с кицунэ я раньше почти не сталкивалась, понятия не имею, что с ними делать», и поймала себя до того, как успела открыть рот. Это с кинцунэ она не сталкивалась. А вот с Кицунэ – вполне. «Той, которая рыжая. Стоп, они все… На каблуках которая и с пейджером!» – представив огромную, в холке до второго этажа, а если считать с хвостом – до третьего, лисицу на задних лапах, обутых в изящные лодочки на каблучке и с пейджером в руках, Каноко чуть не застонала.

От нервов мозг выдавал что-то совсем уж несуразное.

Но придираться не было смысла – суть оставалась прежней. С человеком, которая Кицунэ, она только познакомиться и не успела. «А теперь вопрос: могла ли девушка Кицунэ вдруг стать лисицей кицунэ?» Как ей сегодня говорил Хината?

– Ну, может нам просто повезло?

– Может. Вот только каждый из них… – Хината махнул рукой, пытаясь подобрать слово. – Ну, вот как она! Это все безумно богатые семьи, Каноко. Золотая молодежь.

Девушка, в отличие от Казуо, на богатенькую дочку главы кого-то из кейрецу[35] тянула с легкостью. Каноко даже не удивилась бы, если бы узнала о ней нечто подобное. Но как объяснить все это? Про «супермутантов», Кицунэ и подозрениях относительно самого Казуо?

К бару подъехала машина – из окна было отлично видно горящие в темноте фары. Каноко отодвинулась, чтобы не повторять ошибку с полицейскими. Ей хотелось видеть все, но вот делать так, чтобы ее тоже заметили, совсем не обязательно. Черная блестящая дверь автомобиля открылась, выпуская наружу ярко-рыжую девушку с котенком на руках.

– Маленький ёкай близко, – подтвердил ее подозрения Казуо. Сам он сидел к окну спиной и не поворачивался, чтобы случайно их не выдать. – Чувствую второго… тоже близко, тут!

Каноко оглянулась, чтобы в растерянности уставиться на огромного паука, сложившего лапки на стуле в паре метров от них.

– Цутигумо[36], – прошептала она, не зная, куда бежать.

Ёкай в ответ пощелкал жвалами, поднялся на восемь мохнатых лап и взобрался прямо на стол, усевшись между ни о чем не подозревающими байкерами. Каноко молилась, чтобы ей просто показалось, но, кажется, он… улыбался? Неужели он испытывал наслаждение от того, что сейчас…

Разум вернулся внезапно. А что он им, собственно, сделает? Ну паук, ну полуметровый, ну страшный. Но особо опасным он не выглядел, только отвратительным.

– Цутигумо насылают иллюзии, не смотри в глаза.

Казуо и сам успел отвернуться к стене. А Каноко вдруг стало почти интересно, и она уставилась прямо в огромные, блестящие круглые пуговицы. Цутигумо будто сам только вспомнил, что мог еще и иллюзии насылать. Бар, до этого устойчиво стоявший, как полагается, вдруг заболтало, как на карусели, и перевернуло вверх тормашками. Байкеры продолжали все так же пить пиво и саке, чудесным образом не выливающееся на маячивший снизу потолок.

Каноко усмехнулась и посмотрела на паука почти вызывающе. Вроде «чем еще удивишь?». Тот поскреб передними лапами, комната вновь закачалась – но только для того, чтобы вернуться в исходное положение. Паук пошатнулся из стороны в сторону, лапы задрожали и разъехались. Серо-коричневое тельце плюхнулось на стол, чтобы в следующую секунду стать обессилевшим десятилетним мальчишкой в кепке и красной футболке.

Веселая компания с ужасом наблюдала, как он поднимается прямо с заставленного тарелками стола в тщетных попытках удержаться на дрожащих ногах.

– Прошу прощения за беспокойство. – Каноко подбежала к столику настолько быстро, насколько могла.

Казуо уже поднял ребенка на руки.

– Отпустите! Так нельзя! Сестренка сказала вас напугать! – Тот бился изо всех сил, но хватку капитана команды по кендо пересилить не мог, как ни старался.

Каноко кивнула в сторону двери. После такого подтверждения лисицы можно было не бояться. Не будет же она громить собственную машину?

Коротко раскланявшись с насмерть шокированной бандой – ребенок-то здесь каким боком? – они выбежали на улицу. Машина по-прежнему стояла на месте, к ней Каноко и направилась. Помотав головой в ответ на невысказанный вопрос Казуо, забрала мальчишку и открыла заднюю дверь.

Внутри было совсем темно, лишь приборная панель даровала спасительные крохи освещения. Протиснувшись на заднее сиденье, за водителем, Каноко усадила мальчишку посередине.

– Ты зря решила вмешивать детей в свои планы.

Кицунэ сидела на пассажирском, очки поблескивали в темноте.

– Это ты зря решила вмешиваться в чужие.

– Не знаю, чего ты хочешь, но Казуо и сам бы справился. Не надо его недооценивать. Он быстрее и сильнее любого «мутировавшего» из тех, кого я видела.

Кицунэ вздрогнула и поморщилась. Каноко, напротив, вытянулась в струнку, пытаясь понять: удалось напугать или надо еще?

– Кто ты такая вообще?

Каноко задумалась. Последние два года вопрос вгонял в невеселые раздумья. Впрочем, как раз сейчас ответ нашелся быстро:

– Я Босохиме. Спасаю друга от ёкаев.

В ответ Кицунэ вскинула брови. Подумала чуть-чуть и усмехнулась.

– Ладно, тогда больше не буду тебя задерживать. И надоедать твоему другу… тоже.

Котенок у нее на руках игриво дернул хвостом, и Каноко поняла, что их было целых два. Маленький бакэ-неко[37]! Контуры тела подернулись, шерсть встала дыбом, и вот на руках у Кицунэ уже сидела и скалила зубы пятилетняя девочка с двумя черными хвостиками.

«Вот кто за нами в караоке следил», – догадалась Каноко. Девочка показала язык и вновь обратилась в котенка.

– Успокойся, – кинула Кицунэ бакэ-нэко, поморщилась и перевела взгляд на Каноко. – Приятно было познакомиться. Желаю хорошей ночи.

Прозрачнее намекнуть, что пора выйти из машины, было сложно. Да и не надо – тем более Казуо на улице наверняка изнывал от любопытства. Он ушел в тень дома, почти невидимый ночью в темной одежде. Видимо, не хотел привлекать внимания случайных прохожих – мало ли кто еще бродил вокруг.

Впрочем, предосторожности были излишни. Когда Каноко закрыла дверь и машина, развернувшись в два приема, выехала из двора, закуток погрузился в полную тишину.

Казуо внимательно осмотрелся, убедился, что поблизости никого нет. Подождал несколько секунд,