бокал так сильно, что удивляюсь, как хрупкое стекло не лопается.

— Марта?

Голос Кирилла доносится откуда-то издалека.

— Марта, ты меня слышишь?

Не слышу.

— Марта! — Кирилл касается моей руки, и я вздрагиваю.

— Что? — оборачиваюсь к нему.

— Где ты витаешь? Я тебя третий раз спрашиваю.

— Извини, я... — облизываю пересохшие губы. — Мне показалось, что я увидела старого знакомого.

— Старого знакомого? — Кирилл хмурится, смотрит в ту сторону, куда я смотрела всего секунду назад. Но Эльдар уже скрылся за спинами гостей.

Надеюсь, он здесь не меня ищет. Да и с чего бы? Мы всё выяснили. Говорить больше не о чем.

— Кирилл Андреевич! — раздаётся рядом бодрый голос.

Оборачиваюсь, и мир рушится окончательно. Тот самый седой мужчина подошёл к нам. А рядом — Эльдар. Его тёмные глаза прикипают к моему лицу.

Хочется сквозь землю провалиться. Исчезнуть. Раствориться в воздухе.

— Игорь Викторович! — Кирилл выпрямляется, расправляет плечи. В голосе появляются подобострастные нотки, которых я раньше не слышала. — Рад вас видеть!

— И я рад, — седой мужчина пожимает Кириллу руку. Потом переводит взгляд на меня. — Представишь свою спутницу?

Кирилл кладёт руку мне на талию — собственнически, твёрдо.

— Конечно. Познакомьтесь, пожалуйста, –– Марта Игоревна Ларина. Талантливый хирург.

Седой мужчина учтиво кивает.

— Очень приятно. Игорь Викторович Соловьёв, Председатель Правления.

Вот теперь я понимаю реакцию Кирилла. Самая главная шишка уделила ему внимание.

Игорь Викторович чуть отступает в сторону.

— Позвольте представить — Эльдар Тагирович Идрисов. Наш новый акционер. Ждём одобрения Центрального банка.

У Кирилла брови взлетают вверх.

— Одобрение Центробанка? — он явно впечатлён, — Поздравляю! Покупаете контрольный пакет?

Соловьёв смеётся — громко, довольно.

— Не всё так критично, Кирилл Андреевич. Но пакет, действительно, внушительный.

А Эльдар молчит. Он смотрит на меня. Только на меня.

Взгляд скользит по лицу — медленно, как ласка. Опускается ниже — по шее, плечам, груди. Задерживается на талии, бёдрах. Поднимается обратно к губам. И замирает там. Эльдар явно любуется мной и не считает нужным это скрывать.

Я не дышу. Что ему нужно?

— Марта, — голос Эльдара низкий, бархатный, с той самой хрипотцой, от которой когда-то всё внутри переворачивалось. Он протягивает руку. — Ты прекрасно выглядишь.

Не подать руку — неуважение. Оскорбление. Все смотрят. Не хватает выяснять отношения при всех.

Протягиваю руку. Эльдар берёт мою ладонь в свою и вместо рукопожатия наклоняется и целует тыльную сторону. Губы горячие, сухие. Прикосновение длится всего секунду, а мне кажется — вечность.

Я застываю. Мне бы отдёрнуть руку, но сегодня всё не так, и я просто стою, будто наблюдая со стороны.

— Вы знакомы? — удивляется Соловьёв.

Эльдар сам отпускает мою руку и переводит взгляд на Кирилла. В его чёрных глазах вспыхивает что-то опасное. Хищное. Губы кривит усмешка.

— Более чем. Марта — моя жена…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 42

Мне кажется, я оказалась в вакууме, не в силах протолкнуть воздух в лёгкие, пока висит тяжёлая и гнетущая пауза.

Рука Кирилла на моей талии превращается в тиски. Пальцы впиваются так сильно, что, я уверена, останутся синяки.

Эльдар усмехается коротко, без тепла, и небрежно добавляет:

— Бывшая.

Соловьёв неловко откашливается.

— Понятно, — он переводит взгляд с Эльдара на меня, потом на Кирилла. Явно не знает, что сказать. — Какое... совпадение.

— Да, — выдавливаю из себя. — Действительно, забавное совпадение.

Смотрю в глаза Эльдара, расчленяя его тысячами лезвий, и голос звучит чужим. В мыслях уже оцениваю масштаб катастрофы. Я скрыла от Кира, что пациентом, чьё имя разбило нашу жизнь, был бывший муж.

Кирилл молчит. Просто молчит. Я чувствую, как напрягается его тело рядом. Как учащается дыхание. Вижу как непроизвольно сжимается челюсть.

Соловьёв снова прочищает горло, явно чувствуя напряжение.

— Ну что ж, господа, кажется, аукцион вот-вот начнётся. Пройдёмте в основной зал?

Он кивает в сторону зала с эстрадой, где уже устанавливают микрофон и выставляют первые лоты на специальные подставки.

— Конечно, — Кирилл натягивает улыбку, но я вижу — губы поджимаются от напряжения. — Идём, Марта.

Его пальцы всё ещё впиваются в мою талию до боли. Мы направляемся к нашему столику — небольшому, у колонны, подальше от центра. Кирилл отодвигает мне стул резким движением, помогает сесть и тут же наклоняется к самому уху:

–– Эльдар, значит… Да?

Мне остаётся только опустить глаза и сжать пальцами сумочку.

Кир садится рядом так близко, что наши плечи соприкасаются. Собственнический жест.

Украдкой оглядываю зал. В центре, за большим круглым столом с белоснежной скатертью и огромным букетом из белых орхидей, восседает элита. Председатель Правления, рядом с ним жена в таком количестве бриллиантов, что глаза слепит, несколько членов правления, топ-менеджеры.

И среди них — Эльдар.

Он сидит по правую руку от Соловьёва и выглядит своим за этим столом — спокойный, уверенный, влиятельный. Новый акционер компании. Крупный игрок.

По залу снуют официанты с подносами — канапе с красной рыбой, тарталетки, бокалы шампанского. Кирилл жестом руки подзывает одного, берёт бокал шампанского, выпивает почти залпом. Тянется за вторым.

— Кир... — бросаю тихо.

— Помолчи, — обрывает он сквозь зубы, даже не глядя на меня.

Поворачивается к кому-то рядом, спрашивает какую-то ерунду. Я уже чувствую себя одинокой. Кирил словно не замечает меня, разговаривает с соседями по столику, кивает, чему-то смеётся, но его пальцы барабанят по столу — нервно, отрывисто.

Но вот чуть приглушают свет. На сцену выходит ведущий — мужчина средних лет в идеально сидящем костюме, с белоснежной улыбкой.

— Добрый вечер, дамы и господа! Сегодня мы собрались, чтобы помочь детям из малообеспеченных семей получить доступ к качественной медицине. Только подумайте, сегодня вы можете спасти чью-то жизнь! Разве вы не боги?

По залу раздаются довольные смешки и аплодисменты. Первые лоты идут быстро: картины, ювелирные украшения, поездки на экзотические курорты. Цены взлетают легко — здесь собрались люди, для которых сто тысяч — не деньги.

Я наблюдаю, потягивая шампанское. Кирилл молчит, с интересом рассматривает лоты.

И вдруг выносят ЕГО.

Деревянный футляр из тёмного полированного ореха с медными застёжками. Ведущий открывает крышку, и я невольно подаюсь вперёд.

— Лот номер семнадцать, — объявляет он. — Уникальный антикварный набор хирургических инструментов, Франция, 1890-е годы. Футляр из орехового дерева, инструменты изготовлены вручную из медицинской стали. Принадлежали известному французскому хирургу Жюлю Пеану, пионеру