Отдалась ему. Да ещё и в каком-то изоляторе. Зато, наверное, будет что вспомнить… У меня был секс в изоляционной палате психбольницы… Такое вряд ли кто-то сможет переплюнуть. — А что дальше?

— Дальше… Мы… Я и ты… Вместе…

— М-м-м… Ладно, — произношу тихонько, цепляю пластиковой вилкой какое-то мясо и помещаю то в рот.

— Вкусно?

— Да… А когда ты расскажешь мне хоть что-то о себе, м?

— Что-то о себе? — усмехается он. — Ну, спрашивай. Раз так интересно… На что могу, отвечу…

— Тот случай с РПГ в школе?

— А-а-а… Приятно удивлён…

— Мне Даня показал… — говорю ему, на что он снова усмехается.

— Ох уж мне этот твой рыжий…

— Не ревнуй, — фыркаю на него украдкой.

— Ну, кароч… Я просто любитель пошутить, да и всё… Хотел, чтобы ты узнала обо мне… Чтобы видела в новостях и, может… Поняла, что это я…

— Ты что издеваешься?! — тут же округляю я глаза. — Ты это всё из-за меня творил?! Совсем, да?!

Он смеётся, а мне реально не по себе.

— Сумасшедший…

— Нет, вовсе нет, малыш. Я нормальный… Почти...

— Ага… А вообще... Хочу знать, что у тебя на самом деле... Циклотимия... Или...

— Нет никакой циклотимии, Аврора. Всё это выдумки моего отца...

— В смысле? — тут же настораживаюсь я, услышав это. Мне ведь что-то такое уже говорили… Якобы «нелюбимый сын»…

— В прямом... История долгая и весьма мутная. После смерти матери он делает всё, чтобы я не мог вступить в полноценное наследство. То ищет болезни, то наркозависимость, то ещё что-то. У меня есть свой счёт, который открыла мать до этого, но... Все крупные деньги водятся там, куда мне ограничивают доступ...

— Господи, в смысле?! Он что тебе не родной?!

— Родной. Дело в другом...

— Он ведь сам бизнесмен, нет?! Зачем ему те деньги?

— Ну... Бизнесмен, конечно. А ещё вдовец и наследник фонда, который когда-то принадлежал моему деду, а потом перешёл матери. Понимаешь? Там слишком много, чтобы отказаться… Слишком, Аврора. И я тут, скорее, лишний… Слабое звено…

— Какие... Тёмные дела... — хмурюсь я, задумавшись. — Хочешь сказать... Нет никакой болезни?

— Нет, её нет. Навязчивое состояние и мои приколы — дело десятое... Мой психиатр купленный. Заключение — подделка. Бесчисленные рехабы — фуфло, рассчитанное на судей в случае, если сунусь в бочку с мёдом... Клаустрофобия была, и ту я победил… Как-то так, малыш…

Смотрю на него и теперь кусок в горло не лезет. Типа с ним всё в порядке? Как же его отец может так с ним поступать? Какие бы деньги там не водились… Родной ведь ребёнок…

— А почему ты просто не оспорил?

— Мне тогда было шестнадцать. Я не мог оспорить. Он — мой отец и официальный опекун. Всё было грамотно сделано, а потом в итоге… Я вырос и сейчас могу доставить ему проблем, если меня снимут с учёта… Ферштейн?

— Я хоть и ферштейн, но это, по-моему, отвратительно… Твой отец, он…

— Говнюк? Я в курсе… Спасибо за честность…

— Нет, я… — тут же тушуюсь. — Я не это хотела сказать… А что насчёт моего? Тогда я была на эмоциях… Но ты наговорил мне всякого… У него что… Реально кто-то есть?

— У твоего отца?

— Да…

— Аврора… — вздыхает он.

— Арсений, если ты что-то знаешь…

— Нет у него никого. Компьютерный клуб только. Где он стреляет до утра…

— Он… Что?!

— Ага…

— В смысле… Нам он говорит, что на работе… А на самом деле просто играет во что-то??? — спрашиваю, заскрипев зубами. Я бы и любовницу, конечно, не простила или другую семью, но это тоже херня какая-то…

— Потому что они ругаются… Мужики не любят, когда им колупают мозг… А твоя мать, она…

— Не надо… Я знаю, какой бывает мама, но она хотя бы не бросает меня ночами… — уверенно говорю я, и он кивает.

— Я знаю. Я его не оправдываю…

— Господи… Это ужасно, — отодвигаю я тарелку на тумбочку.

— Я думал — вкусно…

— Ах… Еда — да… Еда вкусная… Но об отце — просто противно.

— Мы все неидеальные, Аврора… Но я хочу, чтобы мы с тобой жили вместе. Я могу себе позволить. И вопрос с наследством решу, как только смогу… — заявляет он, чем тут же вновь меня настораживает. Я очень не хочу, чтобы он думал, будто я вообще хоть как-то нуждаюсь в его деньгах. Это не так.

— В смысле?! Что ты собрался решать? Арсений…

— Это пока в тайне, сладкий…

— Нет, погоди… Ты посвятил меня в проблему… И в то, что хочешь со мной жить. Но не будешь делиться планами, я правильно поняла?

— Для твоей же безопасности, седовласка…

— Не называй меня так! — рычу на него сердито. — Ты понимаешь, что мне нужно знать тоже?!

— Чуть позже, хорошо? Я расскажу, когда точно всё буду знать… Обещаю…

Кошусь на него, и сердце в груди болит… Потому что мне отчего-то страшно.

— Сеня… Ты только обещай, что если это якобы ради меня — мне это не нужно.

— Что именно?

— Деньги и всякое такое… Платья эти… Ужины. Ничего из этого…

Он только улыбается в ответ и аккуратно поправляет мои волосы.

— Я знаю, малыш… И не думал иначе… Но просто. Это нужно мне самому.

Нахмурившись, встречаю его спокойный взгляд на себе. Сама же при этом не хочу с таким сталкиваться… Войны из-за денег — явно не про меня. Да и вообще… Я не нуждаюсь. Сама пойду подрабатывать после пар, когда вылечусь… Или если это случится…

— Больше не будешь? — спрашивает он, махнув головой в сторону полного стола.

— Извини… Но… Что-то не хочется… — отвечаю, рассматривая стены, на которых играют гирлянды, и он ложится обратно, прижимая меня к себе. Целует плечо и нюхает меня, положив ладонь на мою грудь.

— Ты красивая такая…

— Сеня… Я только боюсь всего этого… Вдруг что-то будет? Что-то случится? С тобой или…

— Всё будет хорошо, моя. Просто расслабься. Доверься мне. Давай мы закончим этот вечер на позитиве, ладно? Мне это нужно… Постараемся? — с надеждой в голосе спрашивает он, и я вздыхаю.

— Ладно, хорошо… Думаешь, нас потеряют?

— Под утро, возможно… Но ничего страшного. Они всё равно не поймут, где мы были. Я всё решу. Ты, главное, не пались…

— Ты… Заставляешь меня нарушать общественный порядок, в курсе?

Слышу его смех, а потом он трётся щетиной о моё плечо.

— В курсе… Можем хоть каждый день его нарушать… Я за…

Ещё совсем недавно я была уверена, что никогда не захочу проводить с ним время добровольно… А сейчас я лежу рядом с ним на узкой больничной кровати,