* * *

Утро выдалось прохладным и ясным. Воробьи щебетали в саду, слуги суетливо бегали по дому, но я уже не была частью этой жизни. Мои вещи были упакованы, дорожный сундук ждал у входа, и вот — за воротами послышался скрип колёс.

Карета Серафимы.

Я накинула плащ, спустилась по лестнице и уже взялась за перчатки, когда в холл влетел Алексей. Он выглядел так, словно не спал всю ночь. Глаза покрасневшие, лицо бледное, но губы по-прежнему сжаты в упрямую линию.

— Куда вы собрались?! — рявкнул он. — Без моего разрешения!

Я даже не удивилась. Только устало взглянула на него.

— Кажется, мне приходится повторятся: я не ваша собственность. Ни сейчас, ни в будущем.

— Вы ведёте себя, как капризная девчонка! — прорычал жених, делая шаг ко мне. — Один намёк на трудность — и вы бежите! Да если вы думаете, что такой подход уместен для моей будущей супруги…

— Замолчите. — Я подняла руку, не повышая голоса. — Вы хотя бы слышите себя?

Он замер. Я смотрела ему прямо в глаза.

— Вы злой. Грубый. Считаете, что всё можно решить криком, властью и фамилией. Вы не умеете говорить с женщиной, не умеете уважать, не умеете даже просто… слушать. Я никогда не была вам ровней, вы всегда говорили со мной, как с подчинённой. А теперь, когда я ухожу — вы опять орёте? Это всё, на что вы способны?

— Я… я просто… — он запнулся, сжал кулаки. — Я волнуюсь. Чёрт побери, я…

— Поздно, Алексей, — тихо сказала я. — Может быть, во мне и была готовность стать вашей женой, быть опорой, но не ради того, чтобы меня унижали каждый день. Я больше не позволю никому обращаться со мной, как с пустым местом. Ни вам, ни вашим закадычным приятелям, ни кому бы то ни было.

Он шагнул ближе, но я отступила. Поставила точку сама.

— Прощайте, Алексей Яковлевич. Надеюсь, вы когда-нибудь научитесь обращаться с женщинами не как с собственностью, а как с людьми.

Я открыла дверь. Карета уже ждала.

Слуга открыл передо мной дверцу, я взошла внутрь, не оборачиваясь. Внутри было тепло, пахло розовым деревом и ванилью — Серафима, конечно, не поскупилась.

Колёса тронулись. Вскоре поместье осталось позади. И с ним всё, что было связано с этой странной помолвкой.

Я смотрела в окно, а сердце моё билось не от тревоги — от пьянящего ощущения свободы. Да, птичка упорхнула. И если даже кто-то вздумает гнаться за ней — поймать её будет уже непросто…

Глава 26. Мотивация…

Карета подкатила к поместью Серафимы медленно и важно. Хозяйка уже ждала на крыльце: вся в белом, с пышным зонтом от солнца — она напоминала сахарное пирожное. Безумно трогательное и милое, но при этом крайне гротескное.

— Моя дорогая! — воскликнула она, поспешив ко мне. — Вы как? Хорошо добрались? Не голодны?

— Добралась отлично, — ответила я, выходя из кареты. — А вот насчёт голода вы попали в точку. Я бы перекусила чего-нибудь лёгкого.

Серафима захлопала пухлыми ладошками и махнула служанке. Та вмиг понеслась в дом. Меня буквально на руках втащили вовнутрь, туда, где пахло малиновым вареньем, ароматом роз и безумным уютом.

— Я приготовила вам комнату с балконом, — торопливо щебетала Серафима. — Там солнце сияет по утрам и радует глаз. Есть кресло-качалка, книги, а ещё я попросила Марфушу испечь её фирменные булочки с корицей. Обожаю их! Вы же побудете у меня достаточно времени, правда?

— Думаю, достаточно, — усмехнулась я. — Мой жених как-то не выразил горячего желания меня удержать. Так, погрозил немного — и на этом всё.

— Глупец, — фыркнула Серафима. — Он просто не видит, что теряет. А я вот вижу.

Мы поднялись на второй этаж, и я оказалась в действительно сказочной комнате. Бледно-голубые обои, большие окна, плетёное кресло, лиловый диван, на который хотелось упасть и не вставать до лета. Но не успела я налюбоваться, как меня тут же потащили на кухню.

Там уже всё дымилось и благоухало. Пышки, шарлотка, орешки в сахарной патоке. Пироги сладкие. Пироги несладкие. Какая-то карамель чудная. Будто сюда была свезена вся сдоба княжества.

Серафима начала командовать: типа, всего понемногу — в малую гостиную!

Вскоре мы восседали в этой гостиной, а служанки вносили целые блюда этих вкусняшек. Я ошеломлённо открыла рот, увидев, в каком количестве Серафима собирается меня угощать.

Служанки налили чай — горячий, ароматный. Серафима тут же отпила глоток и потянулась за первой плюшкой.

— Рассказывайте, как вы? У вас такой маленький багаж, — затараторила она, уже жуя свою сдобу.

Я вздохнула и ответила:

— Мне пока хватает.

— А жених ваш, как я посмотрю, не так уж и хорош. На приёме я его что-то не заметила.

— Да, его там не было, — ответила я приглушённо. — Он не желал, чтобы я присутствовала на нём и пела для гостей…

— Какой зануда! — вскипела Серафима. — Да зачем он вам нужен? Некоторые думают, что толстушкам нужно выскочить замуж хоть за кого угодно, лишь бы взяли. Но я считаю, что мы особенно должны сохранять чувство собственного достоинства и выбирать кого получше.

Я усмехнулась. Эта девица была такой наивной, как дитя, да и рассуждала так же.

— Вы заслуживаете лучшего, — добавила воодушевленно, справляясь со сладким пирожком. — У меня можно будет передохнуть, собраться с мыслями. Может быть, даже подумаете, чего вы хотите дальше от жизни…

Какой у неё заразительный энтузиазм! Серафима смотрела на меня с таким теплом, будто я была давно потерянной сестрой. Потом она резко встала и хлопнула в ладоши:

— Всё! Тогда объявляю этот день днём отдыха и веселья. Сегодня давайте больше не думать о будущем. Давайте развлекаться и пировать! Я даже найду у себя в гардеробной для вас что-нибудь милое. Потому что… — она покрутилась на месте, — я обожаю переодевание!

Я смотрела на это чудо с некоторым удивлением. У неё изнутри била энергия. Она была очень яркой и эмоциональной. Если бы не её комплекция, кажется, от кавалеров не было бы отбоя.

Мне ещё больше захотелось ей помочь… как и себе. Всё-таки эти интриги в доме Алексея отнимали массу сил и времени. Я похудела довольно-таки прилично, но мне ещё нужно было поработать над собой. Сейчас для этого как раз самое время.

— А ещё у меня есть зеркало в полный рост, — Серафима продолжала щебетать, ища моего взгляда, — мы с вами встанем перед ним и рассмотрим, какие у нас красивые фигуры. Пусть и пышные, зато настоящие!

Я расхохоталась.

— Ну вы и штучка, — бросила я. — Мне