— Тебе понравилась Карина? — осторожно спрашиваю. Милану отец не принял, всегда держал с ней дистанцию, несмотря на то, что многие были ей очарованы в первое время.

— Она хорошая, — скупо отвечает, сосредоточившись на шампурах. — Не упусти.

Это напутствие теплом отдается у меня в груди, я поднимаюсь со своего места и помогаю нанизывать мясо на шампуры. Рустам и Давид жарят на гриле овощи, тихо переговариваясь между собой. Где-то через полчаса шашлык и закуска готовы, с веранды машет рукой, подзывая нас, Нина. Дети гурьбой несутся в дом, следом идем мы.

Сестра перехватывает у Давида большую тару с едой, выразительно смотрит в сторону ванной комнаты, чтобы мы помыли руки. Посмеиваясь над властными замашками Нины, я и Рустам подшучиваем над Давидом по поводу того, что дома не он глава семьи, а жена.

Убедившись, что в моей помощи никто не нуждается, поднимаюсь наверх, в свою комнату. Открываю дверь и замираю на пороге, прислонившись к дверному косяку. Карина лежит на кровати, подложив одну руку под щеку, а второй обнимая живот, крепко спит. Когда я, закрыв за собой дверь, подошел к кровати с ее стороны, не шелохнулась.

Любуюсь девушкой, чувствуя невероятную нежность к ней. Сейчас, когда она забыла о тревогах, о проблемах, на ее лице полная безмятежность. Карина пробуждает во мне желание позаботиться о ней, окружить комфортом и дать защиту. Очень рассчитываю, что Сергей в понедельник сообщит мне приятные новости: весь шантаж — выдумка брата Карины и его подельника. С самого начала история мне казалось странной. Хотелось еще узнать подробней, что за человек был у Карины муж, чем занимался, интересовался.

— Я заснула… — сонно бормочет Карина, приподнимаясь с кровати. Смущенно на меня смотрит и сразу же отводит взгляд в сторону.

— Пойдем вниз, стол уже накрыт.

— А Тамара где?

— Тамара уже подружилась с племянниками, уверен, сейчас сидит за столом и ждет свою порцию шашлыка.

— А как же утка?

— И она будет. Пойдем.

Протягиваю Карине руку, она встает с кровати. Мы оказываемся очень близко друг к другу. Так близко, что я вновь чувствую легкий цветочный аромат ее волос, тепло на своих губах от ее дыхания. Карина старается не смотреть мне в глаза, нервно облизывает губы, выдавая свое волнение с головой. Я поднимаю руки и заправляю темные пряди за уши, после обхватываю ладонями лицо, заставляя смотреть прямо в глаза.

— Я не жалею о поцелуе. Мне понравилось. А тебе?

— Мне? — Зрачок превращает ее глаза в черные омуты. — Да.

Ее ответ, как зеленый сигнал на светофоре, дает мне разрешение обнять и вновь прижаться к влажным полураскрытым губам. Второй поцелуй не уступает первому. Он такой же осторожный и робкий, но в то же время он более пылкий и жаркий. Поразительно, как можно так быстро подсесть на человека. Хочется знать о нем все, вплоть до того, какого цвета были глаза у любимой куклы в детстве.

Отзывчивость Карины, ее податливость и готовность отвечать на поцелуи и ласки, сшибает меня с ног. Я едва держу себя в руках, напоминания самому себе, что она беременна, что нельзя так быстро окунаться с головой в водоворот эмоций. Нельзя, но едва я пытаюсь отстраниться, прекратить наш поцелуй, как Карина сильнее прижимается ко мне, насколько это возможно, пылко целуя мои губы.

Еще немного, и мы забудем о семейном ужине. Забудем о том, что внизу нас ждут, что нам еще предстоит выдержать допрос родственников. Сейчас важно то, что происходит здесь между нами.

— Эй, ребят, мы вас заждались! — за дверью раздается голос Нины.

Я с глухим стоном отрываюсь от Карины, упираюсь лбом в ее лоб. Оба дышим тяжело и часто.

— Идем! — кричу сестре, делая шаг назад от девушки, придерживая ее за плечи. — Все в порядке? — заглядываю в ее глаза, вижу улыбку в ее глазах и улыбаюсь в ответ..

— Пойдем скорей, а то поднимутся потом все, не только твоя сестра.

— Согласен, — не удерживаюсь, чмокаю в кончик носа, и наши пальцы переплетаются… — Не бойся ничего, я рядом.

В столовой невообразимый шум из-за громких голосов детей и разговоров взрослых. Мы приходим к моменту, когда мама заносит утку на подносе. Стол просто ломится от еды, хочется поскорее сесть и набить желудок. Утренний кофе — это мой обычный завтрак, на работе не удалось перекусить.

Дети болтают между собой, перебивая друг друга, активно жестикулируя… В какой-то момент Нина не выдерживает и каждого отсаживает к родителям, чем вызывает недовольство у ребят.

Тамара оказывается между мной и Кариной. Сама Карина выглядит немного замкнутой. Озирается по сторонам, напоминает мне пойманного дикого зайца, смотрит на присутствующих напуганным взглядом, за молчаливой поддержкой обращается ко мне. Я ободряюще ей улыбаюсь. Не будь между нами ее дочери, нашел бы под столом ее руку и сжал. Понимаю, что нужно время, чтобы привыкнуть к моей большой семье.

Тамара крутится на своем месте, напротив нее сидит Руслан. Они переглядываются между собой и смеются без причины. То, что сын Рустама и Эли подружился с дочкой Карины, радует. Еще недавно я переживал по этому поводу, потому что племянник не очень любит новых людей в нашей семье. Кстати, Руслан к Милане относился равнодушно. Впрочем, Милана вообще к детям была равнодушна. Странно, что она вообще озаботилась собственным ребенком, пусть и таким странным способом, как суррогатное материнство. Но все же мне есть за что благодарить бывшую жену. Пусть она не поставила меня в известность, но я скоро стану отцом.

Смотрю на Карину. Она неторопливо ест запеченную утку, отщипывая небольшие кусочки мяса для дочери. Улыбается и внимательно слушает Нину, которая специально села возле нее. Надеюсь, сестра не станет задавать свои беспардонные вопросы за столом, да и вообще. Было бы чудесно, если бы никто не стал поднимать тему моего знакомства с Кариной. И как мы докатились до общего ребенка. Врать совсем не хочется — ни родителям, ни брату с сестрой.

Когда дети наелись и стали ерзать на стульях, мы их отпускаем. С победным криком туземцев они выбегают из столовой и, как стадо маленьких бегемотов, несутся на второй этаж. Какое-то время все напряженно прислушиваются к шуму наверху, но через минуту он стихает. Скорее всего, парни достали игровую приставку, а девочки либо присоединились к ним, либо нашли занятие по душе.

— Вот теперь можем поговорить на взрослые темы. — Мама улыбается, устремляет прищуренный взгляд на меня, потом переводит его на смущенную Карину.

Не нужно быть Нострадамусом, чтобы