сказал он. — Дариан разбирается в древней магии. Позовём его.

Дариан пришёл через час.

Я видела его несколько раз — на приёме, мельком в коридорах. Вблизи он был другим. Высокий, с тёмными волосами чуть тронутыми сединой на висках, в камзоле цвета антрацита. Красивый — не так как Каэль, по-другому. Мягче внешне. Но в серых глазах — что-то острое, внимательное. Что-то что видело больше чем показывало.

Он присел у трещины. Долго смотрел на дым. Не касался.

— Интересно, — сказал он наконец.

— Дариан, — сказал Каэль.

— Молчу. Думаю. — Он поднял взгляд на меня. — Герцогиня. Вы первая заметили?

— Да.

— Когда?

— Вчера вечером.

— И за ночь вот так расширилась, — сказал он. Не вопрос. Констатация. — Это быстро.

— Насколько быстро, — спросил Каэль.

— Дней десять, — сказал Дариан. — Может меньше. — Он встал — медленно, с задумчивым выражением. — Каэль. Вы работаете над ритуалом?

— Работаем.

— Работайте быстрее, — сказал Дариан просто. Посмотрел на меня — с тем острым внимательным взглядом. — Герцогиня. Вы понимаете что это значит?

— Понимаю, — сказала я.

— Хорошо. — Он чуть наклонил голову. — Потому что без вас он ничего не сможет сделать. Буквально ничего. — Пауза. — Это большая ответственность.

— Знаю.

— И при этом, — сказал он — с той лёгкой улыбкой которая у него всегда означала что он видит больше чем говорит, — вы выглядите не испуганной. Что само по себе интересно.

— Дариан, — сказал Каэль.

— Уже молчу, — сказал Дариан. — Иду изучать записи. — Он двинулся к выходу из двора. Остановился. — Каэль. — Каэль посмотрел на него. — Добро пожаловать в ад, — сказал Дариан. С улыбкой. — Давно пора.

Ушёл.

Рэн смотрел ему вслед.

— Я его люблю, — сказал он. — Не говорите ему.

— Он знает, — сказал Каэль.

— Тем более не говорите.

Лира появилась когда мы уже расходились.

Шла через двор — в светлом плаще, с корзинкой. Увидела трещину. Увидела дым. Остановилась.

Посмотрела на трещину — долго, внимательно. Потом на меня. Потом на Каэля.

— Что это? — спросила она. Голос мягкий, встревоженный. Нежная фиалка.

— Печать слабеет, — сказал Каэль.

— Боже. — Она прижала руку к груди. — Это опасно?

— Да.

— Что нужно делать?

— Работаем над этим, — сказал он. Коротко. Закрыто.

Лира смотрела на него — с тревогой, с заботой, с той нежностью которую берегла только для него. Потом — едва заметно — перевела взгляд на меня.

В её глазах — острое. Знающее. Быстро спрятанное.

— Будь осторожен, — сказала она Каэлю. — Пожалуйста.

— Да, — сказал он.

Она ушла.

Рэн проводил её взглядом. Потом тихо, почти беззвучно:

— Она видела дым раньше нас.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Она шла со стороны восточного крыла, — сказал Рэн. Негромко. — С корзинкой. Как будто гуляла. Но восточное крыло — это не в сторону садов. — Пауза. — Она уже была здесь. До нас.

Я смотрела на трещину.

Уже была здесь, — думала я. — И не сказала. Пришла с корзинкой и сыграла удивление.

— Рэн, — сказала я тихо.

— Не сейчас, — сказал он. Так же тихо. — Потом. Не здесь.

Каэль стоял у трещины — смотрел на дым. Не слышал.

Или слышал — и молчал.

Каэль

Вечером он пришёл к ней сам.

Не ночью — вечером, до темноты. Постучал — по-настоящему, два раза. Дождался.

— Войди, — сказала она.

Вошёл.

Она сидела у окна — смотрела во двор где была видна трещина. В бордовом платье, волосы распущены — Мира уже ушла. Обернулась когда он вошёл.

— Садись, — сказала она.

Он сел — в кресло рядом с ней. Не на подоконник, не на подлокотник. В кресло рядом. Смотрел в то же окно.

Молчали.

— Десять дней, — сказала она наконец.

— Может меньше.

— Мы успеем?

— Должны, — сказал он.

— Это не ответ.

— Знаю. — Он посмотрел на неё. — Но другого нет.

Она смотрела на него — на резкий профиль в вечернем свете, на тёмные волосы, на руку которая лежала на подлокотнике кресла — в полуметре от её руки. Горячая рука. Она чувствовала её тепло даже без касания.

— Каэль, — сказала она.

— Что.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Знаю.

— Ты всегда говоришь — знаю.

— Потому что знаю.

— Откуда.

Он помолчал.

— Мой огонь знает, — сказал он наконец. — Всё что касается тебя — знает раньше меня.

Она смотрела на него.

— И ты не злишься?

— На что.

— На то что я не та кем кажусь.

Он повернулся к ней — медленно, полностью. Янтарь в глазах в вечернем свете был тёплым, живым.

— Нет, — сказал он. Просто.

— Почему.

— Потому что та кем ты кажешься — это ты, — сказал он. — Всё остальное — детали.

Она смотрела на него.

Детали, — повторила она.

Его рука — та которая лежала на подлокотнике — передвинулась. Медленно, осознанно. Накрыла её руку. Горячая ладонь поверх её пальцев.

Не поцелуй. Не слова.

Просто — рука.

За окном двор темнел. Трещина была видна — тёмная полоса на светлом снегу. Из неё поднимался дым — тоньше чем днём, но он был.

Они сидели рядом — его рука на её руке, в тишине, в вечернем свете.

— Завтра, — сказал он. — Расскажешь.

— Да, — сказала она.

— Всё.

— Всё.

Его пальцы чуть сжались вокруг её руки. Не крепко — просто. Как обещание.

За стенами замка — глубоко, тяжело — загудело.

Они оба услышали.

Оба не убрали рук.

Глава 18

Утром за завтраком Лира сидела рядом с Каэлем.

Это было — необычно. Обычно она появлялась и уходила, не задерживалась. Сегодня сидела — в белом платье с серебряным шитьём по вороту, волосы убраны идеально, жемчужные серьги. Красивая как всегда. Мягкая как всегда.

Я вошла и увидела это.

Каэль сидел во главе стола — в тёмном камзоле, с документами. Лира — рядом, по правую руку. Говорила что-то тихо, наклонившись к нему, и он слушал с тем закрытым выражением которое не говорило ни да ни нет.

Рэн сидел напротив и демонстративно смотрел в потолок.

Я прошла к своему месту — напротив Каэля. Напротив, не рядом с Лирой. Каэль поднял взгляд. Посмотрел на меня.

Налил мне горьковский корень.

Лира увидела это. Её взгляд — быстрый, острый, мгновенно спрятанный — скользнул по кружке.

— Эвелин, — сказала она. Тепло. — Как ты себя чувствуешь? Я слышала про трещину во дворе. Это должно быть страшно.

— Нормально, — сказала я.

— Правда? — Она чуть склонила голову — с такой искренней заботой. — Я беспокоюсь. Ты такая... хрупкая в последнее время. После болезни.

Хрупкая, — повторила я. — Она назвала меня хрупкой.

— Я в порядке, — сказала я.

— Конечно. — Лира улыбнулась — мягко, тепло. Повернулась к Каэлю. — Каэль, я думала — может Эвелин стоит отдохнуть