Он протянул мне листок.

— О, — Лиза очутилась рядом, несмотря на протесты Чебика (кстати, довольно умеренные), взяла рисунок. — Смотри, Захар. Тут ты, Чебик и… Это та девушка, которую я встретила у вас дома? Или… может, я?

Лиза с надеждой посмотрела на Чеба. Он яростно замотал головой, по интенсивности движений было понятно: сын отрицает вообще все сказанное только что Лизой.

— Ага, — я взял у Лизы лист, — Попробую предположить…

Расшифровка художественного творчества моего сына — тот еще квест. И если ты неправильно прошел этот лабиринт Минотавра, в конце тебя ждет ушат презрения и негодования. Поэтому я становился виртуозом декодирования детских каракулей.

— Так…

В наличие имелись несколько перечеркнутых взад вперед квадратиков и три фигуры в стиле «палка-палка-огуречик». Один из огурцов возвышался над всем этим великолепием. Тот, что поменьше, явно лежал на земле, опрокинутый волей художника навзничь. А третий отличался тем, что не сужался к палкам-ногам благородным овалом, а совсем наоборот — расширялся треугольником. Еще он явно был мельче двух предыдущих, что свидетельствовало о его принадлежности к прекрасному полу. Плюс ко всему самого высокого «огуречика» Чебик заштриховал от шеи и до колен темными линиями. Плащ?

С перечеркнутыми квадратиками я разобрался довольно быстро:

— Дело происходит в «Лимпопо»…

Чеб радостно закивал. Идентифицировать огуречики будет гораздо сложнее. Это мог быть кто угодно, вплоть до каких-то случайных посетителей, которых Чеб мельком видел в зоопарке.

— У нас тут есть…

Я заметил небольшое лохматое облако, кучерявящееся в углу центральной клетки.

— Есть лев! — сообщил с энтузиазмом.

Чеб заулыбался еще радостнее. Он очень любил, когда его понимали. Впрочем, как, наверное, все население земного шара. Только у моего сына шансов на понимание было гораздо меньше, чем у подавляющего числа этого населения.

— А здесь, здесь… — тянул я, боясь его расстроить.

Это не я, не Тави и не Лиза. Методом исключения… Эх, была-не была…

— БабАня? — я ткнул в треугольник.

В ответ — лучащийся счастьем взгляд.

Чего бы бабАне делать в зоопарке? Лучше не спрашивать.

— Хорошо. БабАня пришла в зоопарк…

Что бы — что?

— Погулять с тобой, — Лиза наобум ткнула в опрокинутый на землю «огуречик».

Не попала. Чеб отчаянно замотал головой. Сделал знак пальцами, обозначая, что мы идем в совершенно неверном направлении.

— Ладно, — сдался я. — Этот, прилегший отдохнуть парень… Это же — парень?

Чеб кивнул.

— Его пока оставим в покое. Вот этот… Он что, в плаще?

Сын закивал ещё усерднее. В нашем окружении я не припоминаю никого, носящего такой вот длинный глухой и темный плащ. Мы с Лизой коротко переглянулись. Она слегка наклонила голову, мол, вариантов у нее нет.

— Мы его не знаем? — предположил я.

Чеб показал, что это я не знаком с владельцем плаща, а вот он как раз его знает.

— Допустим…

Я осекся, когда заметил в глазах Чеба, притянутых к нарисованной фигурке, какое-то непонятное обожание.

— Чебик, кто это? — не знаю почему, но в душе стало тоскливо.

Словно повеяло мистическим холодом из хтонической бездны. «Огуречик» в плаще, даже с трудом накаляканный ребенком, вызывал гнетущее ощущение. Полной беспомощностью перед ним. Да, это именно так: я внезапно почувствовал себя песчинкой, которую в любой момент может поглотить огромная пустыня.

Чебик улыбнулся и сделал пальцами сердечко.

— Мне пора, — внезапно сказала Лиза. — Встреча. Я и так ее два раза уже сегодня назначала на более позднее время.

Честно говоря, меня обрадовало переключение на другую тему. Глупо, конечно, и смешно — расстраиваться из-за детского рисунка, но я ничего не мог поделать с возникшим ощущением опасности. И дело было даже не в том, что теперь я уверился окончательно: Чеб знал о случившемся в зоопарке той трагической ночью. Лев и лежащая на земле фигурка. Конечно, Тор и Митрич… Но при Лизе разбираться не стоило.

Я махнул рукой:

— Спасибо, Лиза!

— Не за что, — она улыбнулась и пошла к выходу из кафе.

— Ладно, — сказал я Чебу. — Нам тоже пора. Ты удовлетворен мороженым?

Чеб счастливо кивнул и показал, что картинку нужно взять с собой.

— Конечно, — успокоил я, сворачивая его творчество пополам, чтобы рисунок поместился в рюкзачок Чеба.

Загадочный сюжет исчез в мордочке мышонка-рюкзака, молния проходила между его ушей.

Когда мы вышли из кафе, Чеб внезапно остановился.

— Ну, ты чего? Двигайся, — я попробовал стронуть сына с места, но это было бесполезно.

Застывший Чеб с восхищением глядел куда-то в сторону. Я проследил за его взглядом. Там около блестящей урны пританцовывала маленькая девочка в розовых панталончиках и такой же смешной футболке в каких-то нежно-поросячьих кружевных оборочках. Она крутилась вокруг металлического ободка, становилась на цыпочки и выкрикивала что-то непонятное в таинственный зев урны.

— Это мусорка, — мама девочки пыталась оттянуть ее прочь. — Какое там «трали-вали».

Девочка, одобряемая взглядом Чеба, сопротивлялась, настаивая на том, что на ее «трали-вали» урна рано или поздно обязательно ответит.

Я невольно улыбнулся. Эти малыши с их свежим восприятием окружающего мира… Для них поет даже мусорная урна, главное, чтобы блестела поярче. Мир, полный прекрасного волшебства. Мне хотелось вернуться в него, взрослые сказки, в которые попал, оказались жестоки, бездушны и временами даже кровавы.

Молодой женщине удалось оттащить дочку, и Чеб, с неохотой проводив взглядом, пока они не исчезли с поля зрения, подбежал к урне и, так же поднявшись на цыпочки, заглянув в нее. Я и глазом моргнуть не успел.

Раздался звонок мобильного и, оттаскивая сына от дурно пахнущей мусорки, я почти пропел в телефон:

— Трали-вали… Тьфу ты, черт! Привет, Макс! Как поминки?

— Ты чего? — удивился кипер. — Митрича поминаешь в одиночестве? А я как раз…

— Нет, — я перебил его, улыбаясь Чебику. — Сын тут…

— А-а-а, — протянул Макс. — А я как раз чего звоню… Мы собрались в «Лимпопо» вечером Митрича помянуть, в узком кругу. Только зоопарковские. После восьми сможешь? Как раз самая толпа посетителей схлынет. Посидим, повспоминаем… Мелкого на вечер-то сможешь к няне пристроить?

В голове сначала словно что-то щелкнуло, а затем ярким пламенем загорелся восклицательный знак. «Повспоминаем в узком кругу». Все будут довольно расслабленные и поддатые, среди своих же! Если я и смогу что-то необычное узнать о ветеринаре, то где, если не там? И… Игорь Сергеевич, директор «Лимпопо». Случая откровенно поговорить с ним у меня больше может не представиться.

— Пристрою, — пообещал я, жалея, что «отпустил» Лизу.

Второй раз за день просить ее посидеть с Чебом, было бы совсем уже наглостью. Тогда мы отправились к бабАне, надеясь исключительно на удачу.

И она, эта самая удача, нам сопутствовала. БабАня оказалась дома