пока я им зубы заговариваю. Мы рыбаки-дурачки, понятно? Бес, готовь шверт.

Дозорная лодка подошла почти вплотную. Огонь выхватил из мрака наши напряженные лица.

— Эй, на лодке! Куда прете по темному?

Я шагнул на самый нос, загораживая собой Бурилома с Волком, и растянул губы в блаженной ухмылке.

— Доброго утречка, дяденьки! — гаркнул я дурным, радостным голосом. — На лов идем! Батя мой да братья. Самый сезон же, лещ пошел жирный, косяком прет!

За моей спиной тихо, натужно скрипнуло дерево — Атаман выводил мачту в паз.

Дозорный с факелом нахмурился, вглядываясь в нашу осадку.

— Какой лещ? У вас посудина глубоко сидит. И где сети?

— Так мы хитростью берем! — я замахал руками, стягивая всё внимание на себя. — Веслом глушим! Вон, братка мой, — я ткнул пальцем назад, где Волк, ссутулившись, придерживал фалы паруса. — У него рука тяжелая. Как шлепнет плашмя по воде — лещ сам кверху пузом всплывает. Дедовский способ!

Дозорный уставился на Волка. Тот скрипнул зубами, но выдавил из себя кривую, дебиловатую улыбку и кивнул.

Мачта за спиной со стуком встала в гнездо. Я громко, надсадно закашлялся, заглушая звук дерева.

— Веслом бьете? — дозорный сплюнул в воду. — Ты меня за идиота держишь, смерд? А в мешках у вас что?

— Соль! — радостно доложил я. — Сразу и солим, чтоб не протухла. Вы б подвинулись, дяденьки, а то лещ уйдет…

Дозорный прищурился. Огонь факела качнулся, осветив пространство лодки дальше моего плеча. Мужик перевёл взгляд на поднятую мачту и собранный косой парус, который Волк уже держал наготове.

Шестеренки в голове бандита со скрежетом провернулись.

— Какая, нахер, лесина на лодке? — просипел он. — А ну стой… Парус чудной! Это они! Бери их!

Один из гребцов вскочил, замахиваясь длинным багром, чтобы зацепить наш борт.

— Парус! Шверт вниз! — заорал я во всю глотку.

Бурилом рванул с места. Он перехватил чужой багор на лету, рванул на себя и с хрустом впечатал кулак прямо в переносицу гребцу. Тот кулем рухнул в черную воду.

Бес выбил стопор, и деревянная лапа шверта ухнула в струю. Волк рванул фал. Треугольный парус взмыл вверх, громко хлопнул, ловя плотный ветер, и «Плясун» резко, с рывком ушел вперед.

— Уходят! Бей их! — надрывался дозорный, размахивая факелом впустую.

Но было поздно. «Плясун» под косым парусом летел по воде, оставляя за кормой пенный след. Вёсельная лодка отстала вмиг — против нашего паруса шансов у них не было.

— Порыбачили, — Волк зло оскалился, кладя весло на дно и доставая топор.

— Это только начало, — бросил я, вцепившись в потесь. — Мы спалились. Впереди вся их свора!

«Плясун» летел по воде, и ветер пел в вервях злую песню.

Я вцепился в потесь обеими руками, чувствуя, как лодка рвётся вперёд, будто застоявшийся конь. Парус натянулся тугой дугой, шверт резал воду, и берега проносились мимо чёрной полосой.

Позади нас орали. Впереди — тоже.

Факелы метались в предрассветной мгле, как бешеные светляки. Лодки разворачивались на перехват. Выгребали с обоих берегов, пытаясь взять в клещи и перегородить стреж.

— Много их, — буркнул Бурилом, оглядываясь.

— Прорвёмся. Куда мы денемся?

Волк сидел на носу, сжимая топор в кулаке, глаза его горели. Он ждал драки, как голодный пёс ждёт кости. Бес примостился у мачты, прикрывая собой мешки с селитрой, укрытые рогожей.

Ближайшая лодка с восемью вёслами резала нам путь слева. Гребцы налегали во всю дурь, пытаясь выйти наперерез.

— Догоняют, — процедил Волк.

Я чуть довернул потесь, и «Плясун» лёг круче к ветру. Лодка завалилась на борт, но скорость прыгнула вверх. Вражеская посудина слева начала безнадёжно отставать — не хватало им жил на вёслах против нашего паруса.

Но справа уже выныривала другая. Эти шли хитрее. Вышли из тумана наперерез и бросили вёсла, поджидая нас.

— Что удумали? — Бес вытянул шею.

Я понял раньше, чем увидел блеск металла.

— Кошка! Ложись!

Железный крюк свистнул над головами и с хрустом впился в борт «Плясуна». Верёвка натянулась струной. Мы дёрнули вражескую лодку за собой, нас жестко тряхнуло, гася скорость, и борта со страшным скрипом сшиблись вплотную.

— Руби! — заорал я.

Волк уже был на ногах. Топор сверкнул молнией, перерубая натянутую верёвку, но враги уже лезли на борт.

Первый бандит перемахнул через планширь. Здоровый бугай с ножом в зубах приземлился на банку, замахнулся, но Волк встретил его коротким ударом обуха в лицо. Хруст, кровавые брызги — тело отлетело назад и рухнуло в воду между бьющимися бортами.

Второй прыгнул следом — и напоролся на нож Беса. Бродник ткнул снизу вверх, точно под рёбра, и бандит сложился пополам, захлёбываясь криком.

— Ещё лезут! — рявкнул Бурилом.

Он стоял у борта как скала и просто вышибал дух из каждого, кто пытался зацепиться. Один получил кулаком в челюсть и полетел кормить рыб. Другой ухватился за борт — Атаман наступил сапогом на пальцы. Раздался вопль, а затем плеск.

Я навалился на потесь. Верёвка была перерублена, и «Плясун», поймав свежий ветер, со скрежетом оторвался от вражеской лодки, вырываясь на простор. Потеряв часть команды, бандиты уже не могли за нами угнаться.

— Отбились? — Бес с брезгливым вздохом обтёр окровавленное лезвие о штанину и поправил рогожу, укутывая мешки ещё сильнее.

— Гляди вперёд, — Волк кивнул на туман.

Там, прямо по курсу, вырастала огромная тень — баркас с окованным железом носом, шёл на вёслах, разогнанный в полную мощь, прямо нам в лоб.

Они шли на таран.

— Ярик! — заорал Бурилом. — Раздавят!

Отвернуть я не успевал — баркас вылетел слишком близко. Если врежется — разнесёт «Плясуна» в щепки вместе с нами и селитрой.

Я не стал дёргать руль. Дождался, когда между нами останется пара саженей, и железный нос опасно приблизится к нам.

— Держись! — крикнул я и рванул шверт вверх.

Деревянная лапа вылетела из воды. Плоскодонный «Плясун» мгновенно потерял опору под килем. Ветер с силой швырнул лодку вбок. Нас понесло под ветер, как скользящий по льду таз.

Мы с дрейфом ушли с линии удара, и окованный нос баркаса пролетел мимо — так близко, что я почуял запах дёгтя от его бортов и увидел ошарашенные рожи гребцов.

Мимо!

Как только нос врага проскочил, я вогнал шверт обратно в струю. Лодку жестко тряхнуло, «Плясун» снова обрёл зубы, зацепился за воду и рванулся вперёд, оставляя неповоротливый баркас далеко за кормой. Враги только начали судорожно табанить, ломая струю, а мы уже уходили на чистую воду.

Волк обернулся и издевательски помахал топором тем, кто остался глотать нашу пену.

— Промазали, псы подзаборные!

Рано обрадовались.

Не успели мы отойти на