что твой дедушка академик, в довершении всего ты еще и красивая женщина!

— Какое ты только, что произнёс слово? Бонус? А,что это такое?

— Ну это как, дополнительная награда. Премия,- ответил я на вопрос Варвары, мысленно проклиная себя за невнимательность.

Она ничего не сказала мне на это. Лишь бросила на меня свой очередной внимательный взгляд.

* * *

Наконец мы дошли до уже знакомого пляжа. Усмехнувшись я подумал, что, скоро, пожалуй буду проводить на нём столько времени, что смогу изучить его вдоль и поперёк.

Пока мы шли красный солнечный диск уже скрылся за горизонтом и мало по малу, нас окружала стремительно густеющая ночная темнота. В очередной раз я удивился тому, как быстро она наступает на юге.

Мы уселись на гальку, друг возле друга, и некоторое время молча смотрели на простирающуюся перед нами водную гладь. Первым нарушить молчание решился я.

— А, ты была замужем? — спросил я Варвару.

— Да. Но это был такой не долгий студенческий брак. Продлился меньше года. В общем оказался ошибкой, причём взаимной. К счастью я и мой супруг, быстро поняли это и развелись, без скандалов, взаимной ненависти, и прочих прелестей, которые увы очень часто встречаются в таких случаях. Так, что нам даже удалось сохранить не плохие отношения, тем более, что мы были однокурсниками.

— Ну и что мы будем делать? — нарушила паузу Варвара.

— Предлагаю искупаться. Мы ещё не купались вместе.

— Заманчивое предложение, но увы. Я вынуждена буду отказаться от него. Не взяла купальник.

— А зачем он тебе? Рядом никого нет. Так, что можно вполне обойтись и без купальника.

Женщина внимательно посмотрела на меня, а потом сказала:

— Действительно и как это сразу не пришло мне в голову! Можно же, действительно обойтись без купальника.

— Ну вот видишь. Всё же очень просто! Ну,что пошли?

* * *

Мы долго плавали в море, потом я встал не далеко от берега ( вода в этом месте доходила мне до груди) и позвал к себе, плавающую неподалёку Варвару.

— Варя, плыви ко мне!

Когда она подплыла ко мне, я обхватил её за плечи и крепко прижал к себе.

* * *

Потом мы долго целовались и наконец Варя, оторвалась от моих губ и сказала мне:

— Ты сегодня значительно расширил мой кругозор.

— Это каким, таким образом? — поинтересовался я.

— До этого дня у меня ещё не было секса прямо в море.

— Надеюсь, это произвело на тебя впечатление.

— О — ещё какое!

* * *

Потом мы сидели на берегу и Варя положив свою голову мне на плечо рассказывала о своём дедушке.

— Его зовут Александр Тихонович. Он очень известный эпидемиолог. Ученик Заболотного и Гамалеи. Много работал на разных эпидемиях. Я уже рассказывала тебе, что на одной из таких эпидемий он познакомился с бабушкой. Она тогда совсем молодая была, моложе меня нынешней. А в конце тридцатых годов, он работал на очень тяжёлой эпидемии сыпного тифа где -то на Алтае. А после её ликвидации его арестовало НКВД. Дедушку обвинили в том, что он покрывал истинных организаторов эпидемии троцкистских диверсантов. В общем он просидел в тюрьме почти целый год. С большим трудом удалось добиться его освобождения.

— А после войны дедушка,- продолжила Варя, — принимал участие в ликвидации эпидемии чумы в Китае. Он работал там со своим другом Николаем Ивановичем Николаевым, дядей Колей, они и сейчас дружат. Тогда впервые для лечения чумы с успехом был применён антибиотик стрептомицин. И вот случилось так, что чумой заболел какой -то крупный китайский генерал, чуть ли не личный друг самого Мао Цзе Дуна. Дедушку спешно вызвали для его лечения. Он уже готов был приступить к нему, как вдруг выяснилось, что стрептомицин, который он собирался вводить этому генералу — американский. В итоге пока решали можно ли использовать для лечения друга Мао Цзе Дуна произведённый в Америке препарат, больной умер. Но всё не закончилось на этом. После возвращения в СССР дедушку арестовали и посадили в тюрьму на Лубянке. Три месяца его держали там, обвиняя в том, что он содействовал смерти от чумы этого самого китайского генерала. Потом всё же его выпустили. Но три месяца он провёл в тюремной камере. А заведующий отделением в котором я работаю Александр Рувимович Ауэрбах, был арестован по делу врачей, незадолго до смерти Сталина. На допросе ему в двух местах сломали левую руку и отбили почки. Так, что в моей семье очень не любят чекистов. А теперь представь, что меня буквально преследует этот самый Борис Медведев. И я ничего не могу поделать с этими его преследованиями! Тем более, что со стороны всё выглядит очень и очень благопристойно.

— А ты не пробовала прямо поговорить с ним? — спросил я Варю.

— Пробовала. Но он всякий раз так умудрялся построить разговор, что буквально через несколько слов я начинала чувствовать себя полной дурой. Я не знаю, что делать. Я всё больше и больше боюсь этого человека.

Варя замолчала. Молчал и я. В принципе, я конечно мог рассказать ей, что её опасения касательно Бориса Медведева имеют под собой все основания и, что действительно её знакомый, является очень и очень опасным человеком, но естественно не стал делать этого. Какой смысл был бы в таком рассказе? Как бы он помог бы мне, решить возникшую и здесь в 1978 году, проблему, носящую имя и фамилию Борис Медведев? И хотя он пока не был генералом, а всего лишь старшим лейтенантом, опасность которая могла исходить от него в мой адрес, была как бы не побольше той, что имела место в 2013 году.

* * *

Мы ещё довольно долго сидели на пляже разговаривая о том и о сём. Наконец Варя засобиралась к себе в пансионат. Я проводил её до самых входных дверей в корпус. Прощаясь со мной она сказала:

— Андрюша, у нас здесь в субботу вечером, намечаются танцы, так, что приходи. Борис по идее ещё в пятницу должен отбыть в Москву. По крайней мере он так говорил мне. Приходи. Я буду ждать тебя. Придёшь?

Я обнял её, поцеловал в губы и сказал:

— Конечно, приду.

Глава 13

— Скажите. Андрей, а это правда, что мне рассказали о вас и ваших, прямо скажем не совсем обыкновенных способностях?- спросил