здесь был иным, более плотным, словно сам мир Круэт пытался предотвратить эту кражу. Но Ликанзо был решителен. Его руки коснулись кристалла, и в этот момент я почувствовала, как энергия двух миров соединилась. Это было словно удар тока, проходящий через моё тело, вызывающий боль.

Я не могла отвести взгляд от происходящего, хотя каждая секунда этого видения причиняла мне страдание. Ощущение было такое, будто кто-то разрывает мою душу на части, показывая правду, которую я не хотела знать.

Татуировка на моей руке отозвалась на эти видения. Её линии задрожали, словно стараясь сохранить баланс между двумя мирами, чьи судьбы теперь были связаны. Я чувствовала, как каждая звезда на ней отзывается болью — серебристая, синяя и зеленая. Они словно говорили мне: «Ты должна найти ответ.»

Воздух вокруг становился всё более плотным, а образы — всё четче. Я видела, как Ликанзо покидает храм, прижимая к груди украденный артефакт. Его силуэт растворялся в тумане, но я продолжала чувствовать его эмоции: отчаяние, боль, надежду… Все эти чувства смешивались в причудливый коктейль, который заставлял моё сердце биться чаще.

В этом видении было что-то завораживающее. Оно не просто показывало события прошлого — оно позволяло мне прочувствовать их всей душой. Каждый камень, каждый лист, каждая капля воды рассказывали свою историю. И эта история была полна печали и безысходности.

Я знала, что это только начало. Видение не закончилось, оно лишь раскрыло первую страницу книги, чьи главы ещё ждали своего часа. Каждый элемент этого мира — от величественных драконов до маленьких цветов в долинах — говорил о том, что произошла большая трагедия. И теперь я, Аврора Поднебесная, девушка из совершенно другого мира, должна была найти способ исправить эту ошибку.

Моя душа разрывалась между состраданием к Ликанзо и пониманием того, что его действия привели к катастрофе в Луминаре. Этот мир Круэт… он был таким прекрасным, таким живым, и теперь… Теперь я не знала, что от него осталось. Может быть, там уже нет ничего, кроме пустынь и костей?

Больше всего меня поражала та перемена, которая произошла с Ликанзо. От уверенного в себе бога, который когда-то правил процветающим миром, остался лишь тень прежнего себя — скорбящий отец, чьи надежды разбились о реальность. Его выбор, сделанный с благими намерениями, привел к тому, что два мира оказались на грани уничтожения.

Картина начала меркнуть, но я всё ещё чувствовала её отголоски. Татуировка на моей руке продолжала пульсировать, словно стараясь удержать связь с этим миром. Воздух вокруг становился всё холоднее, а образы — менее четкими. Но боль оставалась. Она пронизывала меня насквозь, заставляя осознать всю тяжесть ситуации.

Туман видения начал рассеиваться, но вместо того чтобы вернуться к реальности, я оказалась в другом месте. Это был всё тот же храм, но теперь он наполнялся жизнью. Мир Луминар вокруг сиял разными цветами — травы были насыщенно зелёными, небо переливалось мягкими розовыми и лавандовыми оттенками, а два серебристых светила на небе излучали спокойствие.

Ликанзо стоял за одной из колон и наблюдал. Я последовала за его взглядом и замерла. Передо мной разворачивалась картина, которую невозможно было описать словами.

Мириния… Она была великолепна. Её золотые волосы, казалось, поглощали свет двух лун, а глаза, подобно двум глубоким озёрам, излучали безграничную мудрость и любовь. Рядом с ней находились её мужья — три бога, каждый со своей особенной аурой. Фенираэль с крыльями из пламени и дыма, Теранис с кожей, напоминающей кору деревьев, и Азраиндиль, чьи волосы сплетались с лианами.

Ликанзо продолжал наблюдать за ними издали. Его лицо выражало смесь восхищения и трепета. Он не просто смотрел — он впитывал каждую деталь этой встречи, будто запоминал на случай, если когда-нибудь потеряет это зрелище. Его глаза, желто-зеленые с прямоугольным зрачком, были полны чувств, которые я смогла прочитать, несмотря на расстояние. Любовь.

Когда они начали свой ритуал, воздух вокруг наполнился энергией. Это был не просто обряд — это был акт единения, который создавал баланс мира. Каждое движение рук, каждый шаг символизировал что-то большее. Мириния, окруженная своими мужьями, излучала такую силу, что я невольно отступила назад.

Я чувствовала каждую эмоцию Ликанзо: его боль, его тоску по тому, чего он никогда не сможет иметь. Его мир был прекрасен, но там не было главного. Всё это казалось пустым без возможности разделить свою жизнь с кем-то ещё.

Каждый элемент этого мира отзывался во мне горечью. Это чувство было настолько острым, что я закрыла глаза, пытаясь справиться с навалившимися эмоциями. Но образы продолжали преследовать меня: Мириния, которая смеялась, её мужья, поддерживающие её, их совместные ритуалы, где каждый символ имел значение.

В этот момент моё видение начало меняться. Теперь я видела саму встречу Ликанзо с богами Луминара. Это было давно — много сотен лет назад. Он прибыл как посланник своего мира, чтобы установить связи между двумя мирами. Его первая встреча с Миринией стала для него судьбоносной.

Она была такой… живой. Её энергия буквально переполняла пространство вокруг. Когда она протянула руку для приветствия, Ликанзо замер, словно забыв, куда пришел. Их диалоги (которые я сейчас лишь чувствовала) были наполнены смыслом. Он рассказывал о своём мире, а она слушала, её глаза светились интересом.

Я видела, как эта встреча переросла в дружбу. Ликанзо проводил всё больше времени в храме, наблюдая за их семейной жизнью.

Эти все видения вызывали во мне такую печаль, что я не могла сдержать слез. Я понимала его выбор — украсть Сердце Луминара — теперь. Это не был акт злобы или подлости. Это был отчаянный шаг любящего существа, готового пожертвовать всем ради спасения своего мира.

Свет вокруг начал меркнуть, но я продолжала видеть последний образ — Ликанзо, наблюдающего за Миринией и её семьёй. Его лицо было таким полным надежды… А затем картинка начала растворяться, оставляя после себя лишь грусть и осознание того, что некоторые решения принимаются не из злобы, а из любви.

Глава 20

Сердце пустыни

Я резко открыла глаза, почувствовав, как сердце колотится о ребра, словно пытаясь вырваться наружу. Тело было пропитано потом, а слезы стекали по щекам, смешиваясь с дрожью. Перед глазами все еще стояли образы видений: мир Круэт, бог Ликанзо, его боль и отчаяние. Руйбир, Арданар и Кейлон мгновенно очнулись, их лица выражали тревогу.

— Аврора! — воскликнул Кейлон, его серебристые крылья расправились за спиной, создавая живой щит между мной и миром. Его синие глаза, обычно такие ясные, сейчас были