ко мне, — томным голосом порноактрисы сказала, встретившись со мной взглядом, девушка.

— Нет, — мотнул я головой. — Не хочется грубить, но правда дороже: я тебя в гробу видал.

— Какой очаровательный нахал. Что ж, у меня есть нечто такое, чем я могу тебя порадовать.

И она приподняла ногу.

— Нет! — закричал я, моментально покрывшись холодным потом. — Не надо!

Закрыв глаза обеими руками, я обернулся и позорно обратился в бегство, успев лишь бросить напоследок:

— Диль, забери Леонида!

Всё-таки мы своих не бросаем…

— И вот, изволите видеть, ситуация. Проблему с гробом мы решили, следовательно, академию можно открывать. Однако вместо гроба там теперь царствует таинственная девушка, которая с одного взгляда превращает любое существо мужского пола в подобие Леонида.

Леонид, будто ставя точку в конце моего предложения, стукнулся об пол головой и продолжил безмолвный диалог с Прощелыгиным.

— В принципе, можно вернуть только студенток, — заключил я. — В самом крайнем случае. И в отчёте можно будет написать, что пятьдесят процентов проблемы мы решили. А учитывая то, что на десять девчонок по статистике только девять ребят — можно будет приврать про пятьдесят один процент. Сделаем ставку на матриархат, изменим подход в рекламной кампании, правда, я уже преподавать не смогу, но уж как-нибудь переживу эту страшную потерю…

— Я не думаю, Александр Николаевич, что пол имеет значение, — вмешалась в разговор Кунгурцева. — Поглядите на Леонида. Вам действительно кажется, что обуявшее его чувство имеет половую природу?

— Послушать Леонида, так абсолютно любое чувство имеет половую природу.

— Ах, что за чушь, к чему вообще слушать Леонида! Нет, это совершенно иного толка… Речь идёт о преклонении, о чувстве скорее религиозного, фанатического значения! Я только одного не понимаю, Александр Николаевич. Вы ведь смотрели на неё и ничего не чувствовали.

— У меня ведь некий иммунитет к иллюзионной магии, а эта дама из гроба всё ещё тульпа.

— Да, но потом? Почему вы убоялись?

Долго я смотрел на Кунгурцеву, а она отвечала мне тем же.

— Что ж, Анна Савельевна, извольте. Вам, вероятно, известен миф об Ахиллесе?

— Да, это древнегреческий воин, совершенно неуязвимый для любого оружия, за исключением пятки…

— Вот и у меня примерно такая же история. Повергнуть меня можно исключительно и только лишь пяткой.

— Но, позвольте, с Ахиллесом было немного не так…

— Но это же миф, детство человечества. Мы-то с вами понимаем, взрослые люди…

Танька вздохнула украдкой, сидя на диване. Она очень любила ходить по дому без тапок, но продержалась только сентябрь. С октября стала обуваться. А я ведь честно её предупреждал, ещё до замужества. Не верила. Думала, что это — так, быстро пройдёт. Ха-ха! Фигу. Истинные одержимости неискоренимы.

— И, кстати говоря, из всего этого с неумолимостью вытекает, что даже с «Персеем один точка ноль» я туда не вернусь, — сказал я, с грустью глядя на бинокль.

— Допустим, я кое-что понял, — сказал Серебряков. — Но что за бинокль?

— А, это мы в панике сразу в нескольких направлениях начали думать, ну и решили, что если смотреть на тульпу через зеркало, то воздействия не будет. Диль предложила собрать аппарат, передающий в глаз отражённое изображение.

Диль, изучившая учебники по физике ещё когда мы придумывали светильники, разумеется, прекрасно помнила всё и по запросу генерировала любые идеи.

— Ах да, «Персей», — кивнул Серебряков. — Должен был догадаться… Ну и каков же наш план?

— Плана у нас нет и быть не может, — горестно произнесла Кунгурцева. — То, с чем мы столкнулись, поистине ужасно. Гроб оказался коконом тульпы… Это… Формально уже даже не вполне иллюзия, это — сущность, над которой у меня нет власти.

— Объясните про кокон, — вмешалась Диана Алексеевна. — Не все здесь иллюзионные маги.

— Ах, прошу прощения… Ну, в переложении на эти древнеегипетские каморы, наверное, можно сказать так. Тульпа формируется некоторое время, после чего, достигнув своего пика, закукливается. Вокруг неё нарастает кокон, внутри которого тульпа продолжает… зреть. Господи, даже тульпы под страшным запретом, ну а уж такое… На это требуется огромное количество магических сил, которые, боюсь, были взяты из этих изразцов. Всё же древние искусства действительно обескураживают.

— Всё дело в том, что помещение было закрыто слишком долго? — Диана Алексеевна продолжала самоотверженно вникать в ситуацию.

— Да, именно так. Бог весть зачем Старцев его вовсе устроил, а потом ещё и этот его недуг… Он забыл, верно, о тульпе на тридцать лет, это — срок немыслимый. Впрочем, есть теория, что ещё спустя тысячу лет мы бы, сломав стенку, нашли там портал в иной мир. Вернее, конечно, не мы…

— Хорошо. То есть, конечно же, плохо, но допустим. Значит, это существо уже за гранью компетенций иллюзионных магов?

— Далеко за гранью. Формально, тульпой являлся гроб. С гробом мы совладали. Но я слишком поздно поняла, что он — лишь кокон…

— Не вините себя, Анна Савельевна, — положил я руку на плечо поникшей замректора. — Вы вообще не должны были во всём этом участвовать, и знаний таких у вас не должно было быть. Если уж кто и виноват — так те трое специалистов. И они уже расплачиваются за свою беспечность. Да, и Леонид.

Леонид стукнулся головой об пол дважды, будто отрицая, что он мучается. Может, его чувство эволюционировало до мазохизма, кто знает.

— Значит, нужно действовать другими методами? Не иллюзионными? — наседала Диана Алексеевна.

— Полагаю, но вот какими?.. Насколько я успела прочувствовать природу этой твари, ей нужно подчинить себе весь мир, раньше она не успокоится. И любое неподчинение воспринимает, как вызов. Методы её — иллюзионные, на сознание она воздействует именно так…

— Именно так, — подтвердила Диль, балансируя с мячом на лбу, как дрессированный морской котик. — Никаких попыток ментального воздействия на хозяина я не ощущала.

Когда она забирала Леонида, тульпа попыталась ей помешать, однако в результате лишь обнаружила полнейшую несовместимость двух систем. Её руки прошли сквозь Диль. А когда оскорблённая Диль заехала ей локтем в нос — локоть также не встретил сопротивления. Посмотрев друг на друга, дамы смогли только пожать плечами и разойтись.

— Если следовать логике, то наше самое страшное оружие — вот.

Я проследил за указующей дланью Анны Савельевны и убедился, что указывает она на меня.

— Человек с иммунитетом к иллюзионной магии, которой это существо, вне всякого сомнения, обладает. Но его ахиллесова пята, к сожалению…

Хлопнула входная дверь, и в гостиную ворвалась запыхавшаяся, раскрасневшаяся и замёрзшая госпожа Акопова. Безошибочным взглядом она отыскала биющегося об пол Леонида и закричала:

— Вы! Я-то полагала, что вы меня любите, а вы! Поистине, все мужчины одинаковы, и ни на одного