где Лена сегодня должна была работать над материалами для экспозиции. Хотелось поделиться с ней своим открытием. Уже на входе мне пришло в голову, что местные работники могут помочь нам с информацией. Лена как раз беседовала с директрисой, которая благосклонно закивала, едва я упомянул остров.

– Похвально, молодой человек, что вы интересуетесь историей родного края. Места там замечательные. Полоса песчаного пляжа, вековые сосны, черничные поляны, сохранилась и липовая аллея от старинной белокаменной барской усадьбы. Она так гордо возвышается в юго-восточной части острова.

– Усадьба? – переспросила Лена, поглядывая на меня. Как видно, до неё стало доходить, что я не просто так интересуюсь этой темой.

– Изначально это была дворянская усадьба Юршино, которая стояла когда-то на правом берегу Волги и дала название деревне и потом острову. В начале девятнадцатого века усадьба принадлежала дворянам Глебовым, а построена была в конце восемнадцатого века. Следующим владельцем усадьбы был Трубецкой, а в 1885 году – муж одной из дочерей Трубецкого, Веры Васильевны, Павел Петрович Делло.

– Француз, что ли?

– Московский дворянин французского происхождения, совершенно верно. Он приобрёл часть имения, которым владела Юлия Васильевна Боголюбская. В 1916 году Делло продал усадьбу и переехал в Рыбинск, купив там дом. Дочь новой владелицы усадьбы, Надежда Александровна, вышла замуж за Ивана Ивановича Лютера и усадьбу получила в приданое. В конце 1918 года усадьбу у Лютеров отобрали, а все вещи крестьяне распределили между собой. После революции в усадьбе была школа, потом пионерский лагерь. Потом владельцем стало какое-то предприятие, и, по словам местных дачников, туда приезжали тренироваться разные рыбинские спортсмены. Затем долгое время там располагалась загородная база кабельного завода.

– Какая длинная цепочка владельцев…

– Да, времена были такие… Ну что, заинтересовал вас этот маленький и тихий островок, затерянный среди суетливой и шумной цивилизации?

– Ещё как! – улыбнулась Лена.

– Тогда съездите обязательно, пока лето. Ладно, молодые люди, я вас оставлю, у меня сейчас планёрка.

Лена сразу же вцепилась в меня с журналистской хваткой:

– Рассказывай, что ты там пронюхал!

– Карточки, о которых мы до этого ничего не знали. Точнее, знали только то, что Анина карточка и карточка Воробьёва как-то связаны.

– И что?

– Это герб усадьбы, которую выкупил Полесов! Аню нашли на стройке, ранее принадлежавшей Полесову… Женю, возможно, собирались доставить на остров.

– Да, это уже что-то! Но пока вилами по воде… Значит, нам нужно добраться до этой самой воды.

– Думаешь?

– Узнать об этом таинственном Полесове всё. И даже больше. Но завтра мы едем к Аниной тётке. Надо же с чего-то начинать…

Часть 2. Бетон и кровь

Пока все дома

Отказаться от роли спасателя очень сложно. Ты будто отказываешься от власти. Когда ты кого-то спасаешь, тянешь из болота, ты сильнее, ты превосходишь того, кого тянешь. Иначе ты бы не оказался на том месте, где ты есть. А тянули бы тебя. Когда ты возвращаешь ответственность тому человеку, которого раньше спасал, ты признаёшь его равным себе. Всё, ты больше не властен вершить его судьбу…

Я взвыл от пронзительной боли в груди и… проснулся. Комнату заполнял солнечный свет, а я, мокрый от пота, лежал на кровати в неудобной позе. Метался всю ночь и окончательно запутался в одеяле. Вывернутая рука затекла и онемела. Кое-как размяв её, снова лёг на спину. Так, очередной ночной кошмар. Закинув руки за голову, я мрачно уставился в потолок. Я всегда знал, что ночью, когда человек остаётся один на один со своими мыслями, он остро ощущает сопричастность со своим мистическим началом.

Когда же это закончится? Психология обещала, что я, взрослея, скоро всё забуду… А я не только не перестал слышать голоса, но теперь ещё всё чаще видел кошмары. В них я смотрел на аварию родителей будто со стороны. И в последний момент картинку закрывала какая-то огромная чёрная тень…

Я долго потягивался в кровати, прислушиваясь к звукам из кухни. Судя по запаху, Димка с Васькой жарили рыбу. Она аппетитно шипела на сковороде, и мой желудок ответил ей голодным урчанием. Тогда я нехотя поднялся и потянулся за штанами.

Да, Васька приехал, когда узнал от средненького, что у нас тут творится. Сказал, что у него накопилось несколько отгулов. Наверное, хотел разобраться, не замешан ли его непутёвый младший братец в новой мутной истории. Не знаю, что ему напели Димка и Бойков, к которому Васька сходил на разговор, но пока мне даже не сильно влетело.

Перед походом Васьки в прокуратуру я попытался пожаловаться на Маслюкова, который, на мой взгляд, недостаточно серьёзно работал над делом о гибели Ани. И просил узнать, что слышно по этому случаю. Когда спросил об этом, старший брат только отмахнулся:

– А какое там дело? Разве что заведут по халатности и нарушении правил безопасности. Я так понял, пока проводится доследственная проверка. Потом спишут в архив.

– Сколько она будет длиться?

– До тридцати суток. Не позднее этого срока Маслюков должен принять какое-то решение. Или спишет в архив, или всё-таки возбудит дело… Как там стройка вообще охранялась, если шастают кто ни попадя? Главная причина таких случаев – отсутствие охраны и ограждения на опасных объектах. Территория не охранялась и не освещалась в ночное время, ограждение символическое: мог зайти кто угодно.

– Да, я тоже не понимаю, почему сторожа не было.

– Там сторож, сам понимаешь, фактически только числился. Строительные работы сейчас не велись, и ничего ценного там не хранили. Нынешний владелец утверждает, что купил объект, хотел достроить, но потом передумал вкладывать туда средства. Подвернулось более выгодное предложение, и он искал нового покупателя. Так что, Иван, заканчивай с криминалом. Займись лучше учёбой. И чтобы с сентября больше никакого морга! Деньгами мы поможем.

Несмотря на нравоучения, я был очень рад братьям. С ними рядом я всегда чувствовал себя дома, даже если при этом дома не находился. Это непередаваемое и незабываемое ощущение. Тепло, которое разливается по всему телу. Безмятежное спокойствие. Уверенность. Жаль, что долго расслабляться не вышло.

Наскоро позавтракав, я соврал, что еду с Вовкой к нему на дачу, а сам поспешил на вокзал. Там меня ждала Лена.

Кому на Руси жить хорошо?

Вагон электрички подрагивал, подпрыгивая на стыках рельс. Деревья рваной полосой извивались вдоль насыпей, а мимо проносились силуэты деревушек, как вклейки из другого мира. Словно где-то, за чертой городского апокалипсиса, ещё теплилась жизнь, но стоит только потянуться к ней – и мир снова наполнится запахом машинного масла и стуком колёс.

Мы с