class="p1">А совсем недавно, после долгих согласований, случилось ещё одно приятное событие. Корона согласилась на мой вариант инвестиций и перевела крупную сумму авансом, за партию стратегических эликсиров на полгода вперёд. Министерство обороны оценило мои боевые снадобья по достоинству и пожелало обеспечить армию надёжными запасами.

То, что казна платила вперёд, говорило о высочайшем доверии.

Сеть аптек тоже развивалась, совместно с родом моего одногруппника уже открылись точки во всех крупных городах Западной Сибири, и велись переговоры об открытии первой аптеки в Иркутске. Здесь наша экспансия распространялась на восток, и в этом был свой баланс. Производство эликсиров расширялось на западе страны, а на востоке мы развивали сеть продаж. Со временем эти направления поддержат друг друга, и таким образом мы покроем всю страну.

Словом, мой бизнес крепнул. А главное, в каждой сфере были люди, на которых я мог положиться и не решать мелкие вопросы самостоятельно.

И это значило, что я мог уделить время другим задачам. В частности, целительству.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Демидовых

К Тимофею я вернулся во всеоружии.

Продумал предварительный план, проштудировал всё, что сумел отыскать о психических расстройствах подобного рода. Одновременно со мной к Демидовым приехал Аристарх Венедиктович Лобов — психотерапевт высочайшего класса, человек, которому князь всецело доверял.

На сей раз я не спешил. Прежде чем что-либо предпринимать, требовалось как следует разобраться в недуге.

Мы с Аристархом Венедиктовичем несколько часов кряду наблюдали за Тимофеем через камеры, не тревожа самого юношу. Лобов во всех деталях рассказывал мне о своих выводах, описывал симптомы и их причины, благодаря чему картина постепенно прояснялась.

Тимофей по-прежнему пребывал в плену своих кошмаров. Он весьма активно общался с голосами, которые слышал в своей голове. Порой замирал, прислушиваясь к чему-то, а затем испуганно озирался или принимался гневно спорить с невидимыми собеседниками. Временами его взгляд устремлялся в пустоту, следя за чем-то — явно лицезрел галлюцинации.

При этом мысли Тимофея скакали, речь то и дело теряла связность, рассыпаясь на бессвязные обрывки.

— Что скажете, Аристарх Венедиктович? — тихо спросил я, когда мы вдоволь насмотрелись.

Психотерапевт вздохнул и развёл руками.

— Картина, увы, вполне определённая, Юрий Дмитриевич. Я бы поставил диагноз без особых колебаний. Это шизофрения. Параноидная форма в тяжёлой стадии.

— Поясните, будьте добры, — попросил я. — Мне важно услышать ваше профессиональное мнение во всех подробностях.

— Перед нами полный набор характерных симптомов. Слуховые и зрительные, галлюцинации. Бред преследования в наиболее тяжёлой форме — он убеждён в существовании всеобъемлющего заговора против него. Отсюда и паранойя, и агрессия к окружающим, даже к близким. Добавьте сюда расстройство мышления — обратите внимание, как рвётся его речь, как теряется логика. Это так называемая разорванность мышления, классический признак. Сомнений быть не может.

— А причины? Что могло вызвать болезнь, да ещё так внезапно? — поинтересовался я.

— Хороший вопрос, ваше сиятельство. Обычно шизофрения имеет наследственную природу — это ключевой фактор. Однако в роду Демидовых, как меня заверили, ничего подобного отродясь не наблюдалось. Я тщательно изучил семейный анамнез — ни единого случая. Стало быть, наследственность исключается, — пояснил Лобов.

— Что же тогда?

— Остаются иные причины. Сильнейший стресс, психическая травма или некие нарушения в работе мозга. Возможно, что-то затронуло те участки, что отвечают за восприятие и мышление… Но что именно послужило толчком — без вашего, так сказать, особого взгляда сказать затруднительно. Здесь уже ваша епархия, Юрий Дмитриевич, — развёл руками психотерапевт.

Я кивнул, обдумывая услышанное. Диагноз ясен. Наследственность исключена, значит, причина крылась в чём-то ином — и я подозревал, что в той самой неправильности, которую я заметил в ауре Тимофея при первой встрече.

Пришло время выяснить наверняка.

— Что ж, благодарю вас, Аристарх Венедиктович. Ваше заключение бесценно. Теперь моя очередь. Я войду к нему, успокою и проведу полное обследование ауры. А вы наблюдайте отсюда.

Я вошёл в комнату. Тимофей, как и в прошлый раз, тут же впился в меня затравленным взглядом, в котором вспыхнул знакомый огонёк паники.

— Опять ты… — прохрипел он, вжимаясь в угол.

— Ты помнишь, как меня зовут? — осторожно спросил я, не торопясь приближаться.

— Да мне насрать, как тебя зовут. Кто тебя прислал, говори! — рыкнул Демидов.

— Меня никто не присылал. Я Юрий, и я твой друг, помнишь? Мы на одной стороне, — произнёс я.

Одновременно окутал Тимофея успокаивающим целительским заклинанием, и маны не пожалел. Моя энергия оплела его сознание, гася бурю эмоций. Я не подавлял его волю, а лишь погрузил разум пациента в покой.

Тимофей вздрогнул и сжал кулаки, но заклинание делало своё дело. Дикий блеск в его глазах померк, дыхание выровнялось, напряжённые плечи обмякли. Он осел на пол, погружённый в навеянное мной спокойствие.

Вот теперь можно было работать.

Я подошёл и внимательно принялся изучать его ауру, одновременно мягко убеждая Тимофея, что мы с ним союзники. Лобов посоветовал проявить максимальное сочувствие и попытаться найти проблему, которую Тимофей сам бы хотел решить. Он не признавал себя больным и был уверен в заговоре, но ведь были и другие симптомы.

— Мне кажется, ты плохо спишь. Тебя это беспокоит? — спросил я.

— Тебе-то что? — буркнул он.

— Я тоже иногда плохо сплю и понимаю, как это неприятно. Если хочешь, мы можем с этим разобраться, — предложил я.

Тимофей уставился на меня, а потом перевёл взгляд куда-то за моё плечо и нахмурился. Видимо, очередная галлюцинация.

Тем временем я увидел в его ауре кое-что интересное. Глубоко в мозговом центре обнаружились явные искажения. Энергетические потоки здесь были будто смяты и перекручены. Потоки шли вкривь и вкось, создавая помехи, сбои, ложные сигналы.

Вот откуда бред и галлюцинации — повреждённый центр порождал образы и голоса, которых не существовало.

Психический центр пострадал не меньше. Здесь царил настоящий хаос. Структуры, ответственные за эмоции и восприятие, были чудовищно разбалансированы. Отсюда проистекали паранойя и агрессия.

А кроме того, я разглядел и другие патологии. Тонкие энергетические каналы, связующие эти центры, были истончены и местами разорваны. Оттого нарушалось мышление — сигналы попросту не доходили куда следует, путались и обрывались. Вся система работала вразнос.

Картина складывалась недвусмысленная. Это была не наследственная хворь, зревшая годами. Это было повреждение, затронувшее строго определённые центры и каналы. Что-то надломило ауру Тимофея в этих ключевых точках, и весь его разум пошёл вразнос.

Что именно стало первопричиной — я пока не знал. Но это сейчас