– Мне необходимо было время разобраться с собой. Я думала, что сделаю это – вот тогда нам всем станет лучше. Но вам от этого лучше не стало. Я никогда не исчезну снова, –  сказала я. –  Даже если мне станет плохо. Даже если я буду злиться. Я обещаю.

Все, что я сказала, опять начиналось с «я».

– Мне некуда было тебе позвонить. Ты не знаешь, каково нам было! И даже не хотела знать! Ты просто испарилась. Ты как будто умерла, мама.

Хотя бы так, хотя бы «мама». Мы столкнулись в молчаливом поединке взглядов.

– Я не умерла, я сбежала. Это в сто раз хуже.

Он кивнул, принимая ответ, а потом тихо сказал:

– Я не знаю, сколько времени нужно. Но я не могу просто сделать вид, что ты не умирала.

– Зачем ты так?

– А ты зачем?

– Мы не можем все исправить, но мы можем начать заново.

Он ничего не ответил. Он прошел мимо. Не обнял, но и не отвернулся. Для нас все только начиналось.

Глава 29

На следующий день я сидела и разбиралась в аудиоправе России. Ночью мне снилось, что я стала немая, а мой голос теперь живет сам по себе. Он завел новую семью и родил новых детей. Купил особняк и смеялся как богач. Я проснулась с ощущением утраты, будто меня аккуратно обокрали, не грубо, а юридически грамотно. Теперь я разложила перед собой листы договора, смотрела, чем мне грозит фактическая передача моему голосу самостоятельных прав.

В замочной скважине повернулся ключ. Я замерла, слушая, как кто-то вошел, не включая свет, забренчал вешалками и осторожно снял обувь. Стало сложно вдохнуть: на кухню вошел Алексей Александрович.

Ни парадной формы, ни накрахмаленного воротника –  вместе со всем этим он снял с себя кольчугу из отвлеченных понятий, таких как дисциплина и порядочность, а сам облачился в джинсы, мягкий темный свитер, отрастил легкую щетину и освободил руку от обручального кольца, которое не снимал тринадцать лет. Чужой, ухоженный, незнакомо-домашний мужчина. Новоиспеченный отец. От этой мысли меня затошнило сильнее, чем при токсикозе.

Он остановился на мгновение и считал обстановку профессиональным скольжением глаза: медная турка с темной резьбой –  подарок мамэ Тэмо, поднос с кофейными чашками, закладки-стикеры, которыми я методично истыкала Гражданский кодекс РФ, полупустая кружка с кружочком рыхлого лимона, чат-бот на открытом ноутбуке –  я увидела в его зрачках отражение всего этого за долю секунды. Я заметила на себе его отстраненный взгляд, в котором не было ни обиды, ни любви. Дом тот же, но ни вещи, ни я не прошли сверку по базе.

– Привет, Нино, –  сказал он, и я тут же вспомнила его голос: он вошел в меня без разрешения и тут же наполнил до краев.

Я не сомневалась, что мы еще встретимся, я ждала этого разговора, но, увидев его здесь, испугалась, как раньше боялась призраков. Я пробормотала несколько дежурных слов: «Проходи, но мог бы предупредить».

– Извини, не хотел врываться. Ждал мальчишек на площадке, думал, зайдем вместе, но не дождался.

– Они у Ии, сегодня день хачапури.

По тому, как он перетаптывался, я поняла: у него нет сценария. Неловкость ощущалась почти физически, здесь были только мы и не было никого. Слишком много всего случилось между двумя жизнями, так что эти люди стали уже не мы.

Я поймала себя на том, что смотрю на его щеку, там, где когда-то появлялась для меня ямочка, на крошечную родинку у виска. Все это больше не принадлежало мне. Волосы отросли и чуть вились: я вспомнила, что у него это случается только в отпусках. Значит, он где-то отдыхал. Я почувствовала, что разваливаюсь: неужели это мой муж только что вошел в нашу квартиру и ведет здесь себя как незнакомец?

– Будешь чаю? –  предложила я.

Он кивнул и сел за стол. Пока кипела вода, я заметила, что он не снимает пальто, как будто это минутный визит. Я была абсолютно спокойна. Ситуация располагала задуматься: почему? «Да потому. Ведь это не Алексей Александрович, а какой-то другой человек, который живет с капитаном Василисой, и ко мне он не имеет никакого отношения». Я сняла с полки заварочный чайник и стала укладывать туда чайные листья вперемешку с мятой.

– Я получила бумаги о разводе.

Он не ответил.

– Странно, что ты решил сделать это без моего ведома, я бы не стала тебе препятствовать.

– Тогда в чем вопрос?

Я недовольно обернулась:

– Некрасиво это, не по-людски.

– Да я не мог найти тебя, Нино! –  Алексей Александрович повысил голос. –  Ты ведь не оставила ни контактов, ни адресов.

– Полковник полиции не смог найти свою сбежавшую жену? Не смеши.

Я подошла к нему достаточно близко, чтобы налить воду в кружку, и ощутила запах его любимого одеколона, перемешанный с незнакомой женской парфюмерией. Как здорово было бы сейчас вылить целый чайник кипятка ему на голову.

– Ты меня не особо искал, тебе это было не нужно, –  насмешливо сказала я.

– В общем, да, права. Что мне искать, твоего очередного любовника?

– Не переводи стрелки. Если ты знал про мою интрижку все это время и молчал, чтобы развлекаться с Василисой, это еще хуже, чем если бы ты просто не знал.

– Я не узнаю тебя.

– Взаимно. Отпуска, папа на выходные… Тебе идет.

Он громыхнул кулаком по столу так, что я от неожиданности подпрыгнула:

– Не зли меня, Нино! Ты слышишь, что вообще говоришь? Тебя не было хрен знает сколько, и за все это время ты ни разу, ни единого раза не позвонила детям. Ты просто исчезла!

– А ты не искал.

– И не собирался, –  ответил он жестко и вдруг резко переключил тон с агрессивного на доверительный, примирительно поднял руку ладонью вверх. –  Бессмысленно. Я пришел не для того, чтобы выяснять, кто больше виноват, а для того, чтобы понять, как жить дальше.

Он пил чай из стакана в любимом подстаканнике, я сидела с бутылкой ледяной воды, и мы обсуждали наше будущее: «Я могу забирать мальчишек по выходным и праздникам», «Нет, я хочу оставить себе воскресенье», «Тогда я могу их привозить сразу после обеда», «Да, можно так», «Ты знаешь, я не жадный человек и собираюсь обеспечивать тебя и мальчиков, не в той же мере… понимаешь? У меня сейчас не так хорошо с работой», «Понимаю». Ни сцены с кулаками, ни рыданий: все войны заканчиваются протоколом.

На телефон пришло сообщение от Ии. Фото мальчиков, «Ты скоро??».

Алексей поднялся