себе под нос. Я подумал обо всех имеющихся на него уликах и о том, что сообщил мне Делл. На миг опять закралась шальная мысль: может, все это и впрямь лишь блестяще разыгранное представление?

– А вы действительно можете отследить деньги? – спросил я.

Он остановился. Нервно потер ладони.

– Точно не знаю. Могу попробовать. Так вы думаете, меня отпустят, если я отыщу деньги?

В этот момент охранник забарабанил в дверь камеры дубинкой. Сдвинулась заслонка глазка, и в прямоугольном просвете я узрел его туповатый взгляд.

– Из офиса только что звонили. Ваша фамилия Флинн, так ведь?

– Ну да, Эдди Флинн.

– К вам жена пришла, – объявил он.

Глава 23

С верхней площадки лестницы центральный вестибюль выглядел практически так же, как и в любой другой день. Повсюду кишмя кишели охранники, бдели за обстановкой. Особенно много их было у входа, возле багажных сканеров. Пол был здесь из черной рифленой резины – другой при такой толкучке долго не продержался бы. Простые сосновые скамейки, привинченные к нему стальными скобами, протянулись вдоль стен и, поставленные в несколько рядов, парой островков сгруппировались напротив кофейных автоматов. Судьи были сегодня явно перегружены – поток задержанных, ожидающих формального предъявления обвинения, грозил не иссякнуть до самого часа ночи, когда здание закрывается до следующего утра. А это означало, что не иссякнет и безостановочно вливающаяся во входные двери река из родственников, подружек, поручителей, копов, адвокатов, мелких наркоторговцев, репортеров, сутенеров, инспекторов по надзору за условно осужденными, судейских и прочей публики всех мастей и калибра.

Холли, личный помощник – а проще говоря, секретарша Дэвида, – ответила на мой звонок.

– Холли, это Эдди Флинн. Я звоню по поручению моего клиента, Дэвида Чайлда. Мне нужна ваша помощь в…

– Как он? У него все нормально? Мне не разрешили его навестить, а в фирме тоже ничего не говорят. Джерри с вами? Почему он мне не перезванивает? Дэвида отпустят под залог?

Тарахтела она быстрее, чем я успевал ее слушать. Но вовсе не из-за паники или экзальтации – голос у нее был человека крайне организованного, ценящего собственное время и искренне не понимающего, как это кто-нибудь может потратить зря хотя бы секунду. По телефону понять было трудно, но мне показалось, что она лишь ненамного старше Дэвида, лет двадцати с небольшим – в любом случае до тридцатника.

– Дайте-ка я вас слегка перебью. Я работаю совместно с «Харланд и Синтон», поскольку специализируюсь на уголовном праве. Похоже, вы уже в курсе про арест Дэвида. Могу вам сказать, что его обвиняют в очень серьезном преступлении. Нужно, чтобы вы подъехали в суд и организовали перевод суммы, необходимой для выплаты залога. Сможете?

– О господи! С ним всё в порядке? Дэвид не выносит стесненного пространства. Он же с ума сойдет… Лекарства у него с собой?

– Холли, с ним все нормально. Я за ним присматриваю. Короче, вот что нужно сделать…

Я дал ей адрес суда, банковские реквизиты для перевода залога, регистрационный номер дела и попросил привезти Дэвиду какую-нибудь одежду. Она все записала и сказала, что прямо сейчас выезжает. Отсоединившись, я набрал номер мобильника Ящера и договорился с ним, где он подхватит Дэвида, когда того выпустят. Ящер – бывший морпех, который то и дело выполняет деликатные поручения моего старинного друга Джимми Кепарика. Хотя как сказать, деликатные, – обычно речь идет о том, чтобы допросить кого-нибудь с пристрастием, а то и вовсе пристукнуть. Ящер вместе с другими людьми Джимми в свое время очень мне помог, когда на меня наехала русская мафия. В вопросах безопасности он – дока.

Кристину я заметил еще с лестницы. Она сидела на скамье возле восточной стены, аккурат под вывеской, запрещающей ношение в суде огнестрельного оружия и использование фототехники. Свои темные волосы она убрала в конский хвост на затылке. На ней был черный деловой костюм, юбка которого едва открывала колени. Сидела нога на ногу, ритмично покачивая левой ступней и рискуя в любой момент потерять сверкающую туфельку на высоченном каблуке. Вид у нее был озабоченный. Погода последние несколько дней стояла теплая, а батареи жарили на всю катушку – чтобы, не дай бог, не продуло охранников у вечно открытого входа, – так что в глубине вестибюля было буквально не продохнуть. Своими длинными аристократическими пальчиками Кристина нетерпеливо обмахивала молочно-белую кожу под подбородком, которая открывалась в вырезе кремовой блузки.

Не успел я еще спуститься в вестибюль, как она засекла меня, подхватила сумочку и решительным шагом двинулась мне навстречу. Громкое цоканье ее каблучков эхом отдавалось от высоких стен. Шла она целеустремленно и быстро, так что хвост у нее на затылке размашисто мотался по плечам.

К подножию лестницы она подошла раньше меня. Встала, притоптывая носком туфельки по полу, и по выражению ее лица и этому самому притоптыванию я понял, что Кристина чем-то всерьез обеспокоена. Кожа вокруг голубых глаз натянулась, а на скулах выступил яркий румянец, который на фоне ее черно-белого наряда особенно бросался в глаза.

Неважно, сколько раз я просыпался рядом с ней, или обнимал ее, пока она смотрела телевизор, сидя на диване, или улавливал ее аромат в ванной по утрам – это каждый раз вызывало у меня трепет внизу живота и то непередаваемое чувство тепла, которое испытываешь от осознания того, что нашел ту единственную женщину на всей планете, с которой хотел бы быть. С некоторых пор это восхитительное чувство при виде Кристины сразу же сменялось уколом злости на самого себя – потерял, дурак, все лучшее, что было у меня на свете, и исключительно по собственной дурости! Я по-прежнему цеплялся за призрачную надежду, что, может, разошлись мы не навсегда. А от мысли о том, что, если я облажаюсь с Дэвидом, ей предстоит по двадцать три часа в сутки торчать в тюремной камере, адреналин и вовсе вскипал у меня в жилах.

Не успел я еще окончательно спуститься в вестибюль, как она обратилась ко мне. Ей были нужны ответы.

– Меня из-за тебя секретарша Джерри Синтона только что с совещания выдернула! Я уже думала, что меня сейчас уволят! Она сказала мне, что ты вставляешь нам палки в колеса и незаконно отжал одного из наших крупнейших клиентов. Я ей ответила, что это абсолютно исключено. Что ты на это не способен. Меня отправили сюда с тобой переговорить. Что происходит, Эдди?

– Успокойся. Дай я все объясню. Все верно. Я действительно представляю Дэвида Чайлда, – сказал я.

Ее глаза сузились. Кристина – чертовски опытный адвокат, и о судебном процессе ей известно куда больше, чем мне. Познакомились