– Моя внимательность спасла тебя от казни, милый.

– Чего ты хочешь?

– Твоего брата в наши партнеры. – Девушка стянула солнцезащитные очки, только сейчас я заметил на ее голове блондинистый парик, чем-то напоминающий прическу Лолы.

– Я уже сказал, что…

– Что с Вито подписан мирный договор, да. – Энни театрально закатила глаза и ткнула в самое дорогое шампанское в барной карте. Я обновил порцию виски. – Вот только ты знаешь, что он готов заплатить Энзо за войну с твоей семьей?

– Твои актерские навыки стали лучше.

– Не веришь? – Щелкнула зажигалка, на миг осветив загорелую кожу девушки оранжевым светом. Карие глаза опасно сверкнули. – Тогда подождем, когда ваши головы окажутся на плахе. Наши семьи ведь сотрудничали.

– Когда? В прошлом столетии?

– Что мешает возобновить тесную дружбу? – Пальцы с красным маникюром легко коснулись моей ладони. – Или в твоем вкусе женушка Скальфаро? Интересно, Вито знает о том, что происходит за его спиной? – Чертова стерва. Из нее бы вышел отличный разведчик. Я сжал челюсть, пальцы стиснули стакан с виски с такой силой, что казалось, он лопнет от напора.

– Вот именно. – Я нарочито расслабленно откинулся на спинку дивана. Нельзя показать ей свою слабость. – Интересно, Вито знает, что за его спиной ты предлагаешь мне его предать? – Энни отпрянула, увидев, как уголок моих губ призывно поднялся.

Нет уж, я не дам тебе такой власти надо мной. Ты не втянешь в свои грязные игры Амели. Больше никто не втянет. Кроме, может быть, меня.

– Я оставлю тебя, просто знай, что Энзо может пойти войной на Лукаса, – небрежно бросила она и поднялась из-за стола. – Спасибо, что угостил. – Анита кивнула на нетронутый бокал шампанского и удалилась, звонко стуча каблуками по мраморной плитке бара.

Чертова стерва.

Конечно, я сразу позвонил Лукасу, а после поднялся в номер.

Плевать.

Абсолютно плевать. Все эти войны теперь не имели значения, как и наследие отца. Я хотел его уничтожить так же, как оно уничтожило меня.

Я жалел, что вернул дневник Амели, потому что теперь чувствовал себя алкоголиком, у которого началась ломка, что готов убить за новую дозу. Мир сломался. Вот я спокойно живу в привычном ритме, а вот все рушится, потому что в ресторан Вито вошел не один.

После бара с музыкой тишина в номере показалась оглушительной, почти как в смертной камере. Не хватало только звука капающей воды, которая рано или поздно сведет с ума, так что я открыл окно.

Я стянул галстук, перебросил его через шею и сел на край кровати, уставившись на пол, будто ребенок, разгадывающий узор на ковре. Хотелось разгадать собственную жизнь, а мне оказалось даже не под силу понять, что за завитки нарисованы прямо перед глазами.

Чертовы игры королей. Ненависть к Вито становилась сильнее, объемнее, будто еще немного, и я приду за ним. Мне бы не составило труда пустить ему пулю в лоб. Но я понимал, что подведу брата и всю семью. Я надеялся, что Энни говорила правду, потому что если это так, то у меня будет законное основание убить Скальфаро. И исправить то, что случилось с Амели.

В окно бился лунный свет, с улицы доносились звуки музыки и ночного города, сливающиеся в непонятный белый шум на фоне, который я и не пытался разобрать. Лето почти закончилось, а здесь сновали туристы. В этой массовке легко затеряться. Признаться, я бы многое отдал за то, чтобы это сделать.

Я откинулся назад, теперь перед глазами плясал белый потолок. Чертова Анита Моретти, зачем ей так срочно понадобился Лукас? Почему Вито вдруг перешел на другую сторону? И почему Энзо так легко повелся на слова Вито?

Если бы не угроза, я бы наплевал на все их войны, мне было достаточно тех, что происходят под носом, но… я приехал сюда за миром, а в итоге привезу войну. Забавно даже.

В дверь робко постучали, я лениво глянул в сторону, но не поднялся с кровати, надеясь, что они уберутся, если подумают, что здесь никого нет.

Стук повторился более настойчиво. Я сел и вытащил пистолет.

Кого принесло в такой час?

Я не дожидался третьей попытки, подорвался с кровати и открыл дверь, испугав сотрудницу отеля с полотенцами в руках. Черт возьми. Я выдохнул, извинился и захлопнул дверь.

Когда узнаешь секреты чьих-то жен, становится тревожно спать и выходить из дома по ночам. Пора завязывать с привычкой западать на заведомо недоступных девушек.

Боже, о чем я.

С Амели ведь совсем другая история.

Я не успел вернуться в кровать, как в дверь снова постучали. На этот раз я развернулся и рывком ее открыл, думая, что на пороге окажется кто-то из персонала отеля. Но там стояла Амели. Я узнал ее даже со шляпкой на голове и в темных очках.

Конечно, это ведь совсем не привлекало внимания.

Я тяжело сглотнул, Амели стянула очки, ее лицо заливали слезы, губы подрагивали. Она держала в трясущихся руках светлый парик с запиской сверху. Всего одно слово. «Пригодится».

Сердце сжалось из-за плохого предчувствия. Я выглянул в коридор, осмотрел пространство, схватил девушку за запястье и втянул в номер, захлопнув дверь. Амели громко всхлипнула и повернулась ко мне, теребя в руках светлый парик. Выглядело до жути странно.

– Кажется… – выдохнув, прошептала она, – кажется, я его убила.

Глава 18. Амели

Несколько часов назад

– Думал, ты решила утопиться, – зло хмыкнул Вито, а я застыла, разглядывая мужа, будто олененок перед волком. – А говорила, что святая. – Я молчала, ожидая, что будет дальше. Да и как тут можно оправдаться? Сказать, что все выдумала? Так он был участником этих событий. – Нечего сказать, любимая? Правильно, молчи. Хотя не могу сказать, что узнал что-то новое. – Он ухмыльнулся и поднялся с кровати, в два шага оказавшись рядом со мной. А меня будто ударило током.

– Ты знал? – Шершавые пальцы Вито по-свойски легли на мой подбородок.

– Конечно, я знал, что Карлос избавляется от подружки сына. Конечно, я все знал, рыбка, – вкрадчиво прошептал Вито, наклонившись к моему уху, – даже то, что ты не девственница, пусть он и убеждал меня в обратном. – Я вздрогнула. Вито заметил это, и ему понравилось. Черные глаза нашли мои.

Да, я забыла, за кем замужем. На какой-то ничтожный миг забыла, что я не всесильная, что Бог отвернулся от меня много лет назад. Я забыла, что моя жизнь целиком и полностью принадлежала мужчине, который стоял напротив, затуманенным взглядом скользя по моему растерянному