— Ну почему же так сразу и распутная, матушка? — вдруг ровно, с легкой долей иронии вмешался в этот спектакль император.

— Что?! — громко ахнула вдовствующая императрица, резко оборачиваясь и обращая свой разгневанный взор на сына. — Ты… ты после всего увиденного смеешь еще и защищать ее?! Она же служанка! И она же… Да она же валялась на сене с твоим  командиром!

— Вообще-то, — Олден деликатно кашлянул в кулак, скрывая усмешку, — они уже довольно давно встречаются.

Эта новость ошарашила даже меня! К слову, сердце Нерии (да и мое собственное, чего уж там лукавить) приняло эту наглую ложь очень даже на ура, выдав радостную тахикардию.

Олден шагнул к порогу, взялся за медную ручку и плавно потянул дверь на себя, тем самым прикрывая ее и отгораживая нас с командиром от воплей матери и пристальных, жадных взглядов столичной аристократии.

— Так что я не вижу в этом инциденте ничего такого ужасного, — послышался его приглушенный голос из-за не полностью закрытой двери. — Они почти женаты. Дело молодое.

— И всё же! — попыталась надавить на свое, не сдавая позиций, старуха. Ее голос дрожал от бешенства. — Это не место для подобных встреч! Это мерзко! Это…

— Это просто укромный уголок, матушка, где влюбленные, спрятавшись от чужих глаз, немного поддались порыву чувств, — спокойно перебил ее Олден. — Что здесь преступного?

— Но она главная служанка ее величества! — никак не унималась императрица-мать, буквально брызгая ядовитой слюной. — Ее поведение неподобающе! Зажимается со стражником в сарае, как какая-то портовая девка!

— Они предавались своим чувствам не на глазах у всех. И если бы мы сюда не нагрянули толпой, никто бы ничего не узнал, — твердо стоял на своем Олден. — Тем более, повторюсь: они почти женаты.

Старуха за дверью буквально рвала и метала! И я прекрасно понимала: дело здесь было вовсе не в том, что мы с Ксандром якобы предались страсти на сене. Ее бесило то, что идеальный план был сорван! Но сказать об этом вслух она, естественно, не смела. Как не смела и просто оттолкнуть сына, войти в дом и всё там досконально проверить. Застукать целующихся голубков — это одно, а вот намеренно лезть и рассматривать их наполовину раздетыми — это уже серьезный удар по ее собственной безупречной репутации праведной матроны. Вот она и орала на всю округу, пытаясь хоть как-то выплеснуть свою злость.

Мы с командиром стояли очень тихо, не сводя глаз с императрицы. Аэлина всё это время пряталась в самом темном углу, вжавшись спиной в стену рядом с полотном двери. Она молчала, прижимая ладони к груди и тяжело, прерывисто дыша.

— Всё хорошо? — одними губами, почти беззвучно спросила я.

Аэлина в ответ судорожно кивнула.

— Живот не тянет? Не болит?

Императрица отрицательно мотнула головой, ее глаза были огромными от пережитого ужаса.

— И всё же я требую, чтобы эту девку высекли плетьми за столь распутное поведение! — вновь послышался с улицы злой, режущий слух голос вдовствующей императрицы.

Я инстинктивно напряглась, так и не показываясь из-за спины Ксандра.

— Ты уж извини, матушка, — голос императора зазвенел холодной, негнущейся сталью, — но это не твоя служанка, а Аэлины. И только моей супруге решать, наказывать ее за эту выходку или нет. 

— Но ее вообще здесь быть не должно! — встряла в разговор Реджина, чей тонкий голосок дрожал от напряжения.

— Точно! — тут же подхватила старуха, найдя новую зацепку. — Ее же отправили во дворец за новой накидкой для Аэлины, а она, оказывается, вместо этого побежала кувыркаться с твоим командиром! 

— И за это она ответит тоже перед Аэлиной. Не перед тобой, матушка, — Олден сделал эффектную паузу. — Повторюсь: ничего запрещенного законом я там не увидел. И, опережая твои дальнейшие обвинения, сразу скажу — Аэлина тоже давно в курсе их отношений и одобряет этот союз. Так что прекрати злиться и портить всем настроение. Сегодня день рождения Камиллы. Не стоит омрачать этот светлый детский праздник нашими взрослыми разборками. Хватит уже здесь стоять. Императрицы здесь точно нет, идемте искать дальше.

— Но я же сама привела ее прятаться именно сюда, — послышался обиженный, капризный голосок старшей дочери Олдена.

— Значит, ее величество решила перепрятаться в другом месте, — нервно, с ноткой истерики хихикнула наложница.

Толпа разочарованных аристократов, вместе с негодующей вдовствующей императрицей, растерянной наложницей и императором, начали медленно отдаляться от домика, направляясь обратно вглубь сада.

Мы простояли в абсолютной тишине еще несколько секунд, прислушиваясь к затихающим голосам.

— Уф-ф… — я шумно, с невероятным облегчением выдохнула, прикрывая глаза. — Вроде пронесло. Вот только…

Кутаясь в мужской плащ, к нам тихонько подошла Аэлина.

Ксандр, так и стоявший скалой, развернулся и встал полубоком, внимательно глядя сначала на свою бледную сестру, а потом переведя тяжелый, нечитаемый взгляд на меня.

— Вот только что? — с легкой хрипотцой спросил он.

Я подняла на него глаза, нервно поправляя растрепанные волосы, и криво усмехнулась:

— Нас с тобой, командир, теперь абсолютно весь императорский двор считает… кхм…  парой. И боюсь, сплетен теперь не избежать. Запятнала я твою безупречную репутацию.

Ксандр смотрел на меня не мигая. Он помолчал пару секунд, от которых почему-то перехватило дыхание, а затем, глядя прямо в душу, ответил:

— Я знал, на что шел. И готов ответить за все последствия.

24. Уроки выживания и немного юмора

* Елизавета/ Нерия *

Вечер того же дня выдался не менее удушливым, чем сам праздник.

В покоях императрицы повисла такая тяжелая, искрящаяся от напряжения тишина, что, казалось, чиркни кремнем — и всё здесь взлетит на воздух. Нас было четверо. Измученная, бледная Аэлина сидела на краю кровати, плотно кутаясь в шаль. У дверей, подобно гранитной статуе, застыл собранный, непроницаемый Ксандр, готовый в любую секунду обнажить клинок. А посреди комнаты, заложив руки за спину, мерял шагами ковер Олден.

Я тихо стояла в стороне, как и положено служанке, но мой профессиональный взгляд сканировал эмоции каждого присутствующего. Император был похож на сжатую до предела пружину. Его грудную клетку распирало от всепоглощающей, клокочущей ярости. По побелевшим скулам и сжатым челюстям было кристально ясно: дай ему сейчас волю, и он пойдет рвать всех на своем пути, невзирая на титулы и родственные связи.

Эту сложную, болезненную сцену