узкая тропинка привела нас к скромной, никем не охраняемой калитке.

— Пока комплекс работает в полсилы, руководство решило сэкономить на охране. А напрасно! На безопасности нельзя экономить, — со знанием дела заверил меня спутник.

Мы выбрались на проселочную дорогу и свернули к небольшой импровизированный стоянке.

— Подождите меня здесь.

Я остановилась в сотне метров от его машины. Повертела головой и, только когда заметила камеру, поняла смысл необычного поведения мужчины. Он выехал со стоянки один, посадив меня в машину, когда этого уже не было видно.

Все эти ухищрения не добавляли спокойствия. Я молча села на заднее сидение и внимательно наблюдала за дорогой. Следователь не обманул, ехали мы в центр, никуда не сворачивая и не торопясь.

На все мои расспросы он отвечал односложно:

— Наберитесь терпения, Ксения Степановна.

После нескольких неудачных попыток я окончательно сдалась и остаток дороги сидела молча. Мы въехали в центр города, где вскоре повернули в тихий благоустроенный дворик.

Иван Петрович помог мне выбраться из машины и повел к помпезному одноэтажному зданию с колоннами и многообещающей надписью на двери.

Глава 42

Адвокат Александр Павлович Столятов, как гласила вывеска на двери, оказался грузным, элегантно одетым мужчиной около пятидесяти. Он встретил нас лично и начал непринужденно рассуждать о погоде, современной моде, красивых женщинах и прочей ни к чему не обязывающей чепухе. Приветливо улыбался мне, жал руку Ивану Петровичу и с нетерпением поглядывал на свою секретаршу, которая неторопливо собиралась на обед. И только когда за девушкой закрылась дверь, его лицо стало серьезным. Он пригласил нас в кабинет. И еще раз убедившись, что в коридоре никого нет, приступил к разговору.

— Рад, наконец, познакомиться с вами, Ксения Степановна. Столько лет, знаете ли, наблюдаю за вашей жизнью, а лично встретиться довелось только теперь, — и как-то безрадостно добавил. — Да-с, судьба.

Вся эта таинственность уже изрядно начала меня раздражать. Сначала следователь со своими заявлениями. Теперь оказывается, что совершенно незнакомый адвокат давно следит за моей судьбой.

— Что все это значит?! Кто-нибудь объяснит мне, в чем дело, в конце концов?

Александр Павлович удивленно вскинул бровь и посмотрел на следователя.

— Вы ничего не рассказали?

Иван Петрович неопределенно махнул рукой и заговорил:

— Хорошо. Давайте начнем с пожара. Мы сразу заподозрили поджог. Слишком много улик указывали на инсценировку. Ну а когда анализ ДНК показал, что погибший не ваш отец. Вернее, именно что ваш отец, но не Степан Михайлович.

— Подождите. Отец, но не отец. Объясните подробно.

Адвокат повернулся к сейфу и достал оттуда увесистую папку. Вынул документы и положил передо мной.

— Ознакомьтесь, это копии тестов. Оригиналы хранятся в полиции. Вот здесь, подтверждается, что погибший не Степан Михайлович.

Я смотрела на бумаги и ничего не могла понять.

— Изначально мы провели тест, сравнивая ДНК погибшего с вашей, и только потом с другим материалом, — уточнил Иван Петрович. — И результаты нас более чем озадачили. И только когда у меня в кабинете появился Александр Павлович, все встало на свои места.

— С вашим батюшкой, Ксения Степановна, мы познакомились очень давно и не при самых удачных обстоятельствах, — перехватил инициативу адвокат.

Последнее замечание вызвало у следователя сдержанный смешок.

— Константин Вячеславович Реченков проходил по делу о хищениях в особо крупных размерах, — добавил он, чем вызвал осуждающий взгляд адвоката.

— Все верно. Его признали виновным и определили меру наказания в десять лет. Он провел в тюрьме четыре года и скончался. Так гласят имеющиеся документы. Приблизительно в то же время со странной просьбой ко мне обратился некий гражданин Великобритании Джонни Браун. Он хотел, чтобы я присматривал за одной семьей и периодически сообщал ему об их жизни. Не подумайте, ничего такого. Его интересовало здоровье и счастье женщин. Время шло. Ваша матушка рано ушла из жизни, а у вас все складывалось благополучно. Пока несколько месяцев назад не начались все эти странности, заставившие меня волноваться. Я был вынужден сообщить Джонни, что у вас не все в порядке.

Мужчина рассказывал, а я смотрела на него во все глаза и все никак не могла поверить. Все эти годы настоящий отец приглядывал за мной, но так ни разу и не появился. Не захотел познакомиться, обнять родную дочь?!

— Вы не подумайте, Ксения Степановна, Джонни, будем называть его официальным именем, вас очень любил. Ему казалось, что так для вас будет лучше. Хорошая семья, любящие родители. А что он мог вам предложить? Сначала вообще ничего. Это потом у него появились деньги.

— А как же отец, — тут я запнулась, — в смысле Мизюков? Они были знакомы?

Глава 42.1

— А как же отец, — тут я запнулась, — в смысле Мизюков? Они были знакомы?

— Более чем знакомы. Они дружили со школьной скамьи. Господа Мизюков и Реченков проходили по одному делу. Степану Михайловичу грозил не меньший срок, но Константин взял всю вину на себя, прикрыв подельника.

— Получается, он прекрасно знал, что я не его дочь, — не понимая, как теперь называть ненастоящего отца, пролепетала я.

— Они поженились, когда ваша мама уже была на поздних сроках беременности. А судьба Константина решилась окончательно.

Я вспомнила маму. Она всегда была такой мягкой, теплой, заботливой и немного печальной. Отец ее обожал. Цветы, подарки, любые желания и капризы. Стоп. Не отец. Мизюков. Да, маму он обожал, но не меня. А после ее смерти и вовсе вел себя как чужой. Не понимая причины, я все валила на душевные переживания. Винила себя. Теперь многое стало понятным.

— Мне видится, это был классический любовный треугольник. В котором вы, Ксения Степановна, неожиданно стали дополнительным углом, — с печалью в голосе закончил адвокат.

Сердце болезненно сжалось. Почему мама не сказала мне правду?! Нет, я не винила ее за то, что вышла за Мизюкова. Это была ее жизнь и выбор. Но из-за их вранья я так и не узнала настоящего отца. А ведь все могло бы сложиться иначе.

— Зачем приезжал отец? — глядя в глаза адвокату, спросила я.

— Когда он узнал, в каком положении вы оказались, решил, что настало время рассказать вам правду. Хотел увезти с собой в Лондон. Надеялся понянчить внуков на старости лет. Я не советовал ему объясняться с Мизюковым, но Константин был слишком порядочным человеком, чтобы действовать исподтишка.

— У вас есть его фотография? — с трудом сдерживая слезы, попросила я.

Александр Павлович покопался в папке и протянул небольшой снимок. С глянцевой бумаги на меня смотрел светловолосый приятный мужчина с открытым лицом и пронзительным взглядом серых