Артур Гульманов, приехал в Москву из Казани и поступал вместе с нами. Веселый парень с хулиганским огоньком внутри. И наша старорусская компания быстро с ним сдружилась. В одну из рядовых пятниц долгой абитуриентской поры я с земляками решился на нарушение закона. Нам наскучило проводить уик-энды в полупустых казармах в то время, когда большинство ребят нашего и других взводов уходили в «увольнительные». То есть к ним приезжали родители, писали заявления командованию и под свою ответственность забирали отпрысков на выходные. У наших же мам средств на дорогу и проживание в столице не было. Поэтому и созрел хитроумный план: подделать родительские «заявы» и отправиться гулять по Москве.

Мы написали друг другу письма, якобы от родных, где просили отпустить нас на выходные по такому-то адресу (я предложил вписывать адреса с этикеток шоколадок и йогуртов, там всегда указаны данные офисов и производителей). Авантюра удалась.

Планировали погулять денек по столице, да и вернуться в расположение, как вдруг возникла идея пересечься с Артуром. К тому моменту он уже завалил экзамен по физкультуре и был отсеян. Но мы знали, что наш веселый приятель не уехал в Казань, а остался в Белокаменной, ведь его отец, то ли бизнесмен, то ли какой-то авторитет из казанских «братков», работал в Москве. Татарин с радостью согласился нас принять. И…

…И волна столичного блеска подхватила горстку провинциалов, чтобы увлечь в океан безумного кутежа. Нас возили по Москве на последней модели «Мерседеса» S-класса (за рулем сидел личный водитель Артура). Пили водку, объедались в ресторанах. Бильярд, потом сауна с дамами фривольного поведения. Бессонная ночь в люксе гостиницы отца татарина. Казанские пряники с пивом к рассвету. Завтрак, прогулка по району и бой бомжей за денежное вознаграждение от Гульманова. Вырваться из этого адского блуда нам удалось только днем воскресенья. И эта история, которая произошла будто бы не с нами, постепенно отдалялась, отходила на дальний план нашей памяти, как некий сон. В нашей жизни происходили куда более актуальные и важные события, мы не оглядывались назад и уже начали строить фундамент своего большого будущего.

После поступления прошло две недели. И вот мы уже в новенькой камуфляжной форме проходим «курс молодого бойца» в полевом учебном центре (ПУЦ) под Ярославлем. Днем жарища! Плавятся шоколадки, которые влюбленные пацаны шлют в конвертах с письмами курсанткам женского взвода. Ночью же в кранах уличных умывальников замерзает вода. Интенсивное обучение: тактика, теория, практика. А сержант Саня Морпех на утренних лекциях вдруг научился спать, как самурай. Т. к. весь командирский состав взводов сидел на первом ряду перед преподавателем, Морпех умудрялся засыпать, не закрывая глаз. «Так можно, – говорит. – Просто проваливаешься в какой-то туннель, а глаза открыты».

ПУЦ находился на месте бывшей военной части, там, где на холме высился крест. Ходила легенда, что это мемориал погибшей дочки комполка, которую в 90-х пьяные срочники зверски изнасиловали в лесу и убили. С тех пор по окрестностям лагеря и между казармами бродит призрак Белой Наташи. Рассказывали, как однажды из-за нее в ночном карауле сошел с ума солдат. Утром его нашли немого и полностью седого. Эти легенды вызывали улыбку, но только до той поры, пока я сам не убедился в присутствии чего-то потустороннего…

После отбоя я, все еще испытывая трудности паруреза, пошел в туалет, который располагался вдалеке от казарм, ближе к лесу. Закурил на ходу. Иду. Вдруг позади послышались приближающиеся шаги. Чуть повернув голову влево, боковым зрением различаю фигуру: мужскую, обнаженную по торсу. У меня не было сомнений, что это кто-то из наших офицеров, тоже пошел до сортира. И что за курение в неположенном месте мне влетит по первое число. Когда шаги и дыхание стали совсем близки, я развернулся на 180 градусов, чтобы начать извиняться… Но вокруг – ни души. Не знаю, что это было такое… Галлюцинации же просто так не случаются, да?.. Никакой тревоги в тот момент не испытывал, мыслей о Белой Наташе не допускал… Не настаиваю на том, что это был настоящий полтергейст, но объяснить себе ту ситуацию я до сих пор так и не смог.

Там же на КМБ я испытал настоящее счастье, когда на второй неделе понял, что мой психологический комплекс исчез. Я стоял и запросто мочился в огромном, как ангар, переполненном людьми курсантском туалете! Саня Гусев не обманул.

И вдруг меня срочно командируют обратно в Москву. Что произошло?! Почему меня одного? В дороге узнаю от сопровождающего, что причина кроется в моем письме старорусскому другу. В письме, в котором я в красках описал нюансы нашей счастливой службы во взводе Саши Гусева, а главное похвастался той московской самоволкой с татарином.

Начинаю вспоминать… То письмо я точно запечатал в конверт и попросил одного из знакомых абитуриентов отнести его в почтовый ящик. Тот отнес. Неужели перехватили, думал я? Вряд ли. Слишком грубо. Может, вскрыли уже перед отправкой? Отслеживали мои письма после того инцидента с сочинением? Это уже более вероятно. Был на контроле, потому и читали. Скорее всего. Но и я дурак! Надо было понимать, из какого учреждения и какие письма я пишу.

Перед допросом я выработал четкую легенду о нашем уикенде в столице. «Были с родителями, встречались с пацанами из своего взвода, гуляли по Белокаменной и культурно отдыхали перед очередной абитуриентской неделей. С Артуром встречались, но никаких „Мерседесов“ и пьянок не было. Сочинил, чтобы впечатлить друга». Версия с родителями, конечно, хромала. Проверить ее несложно. Но невинную самоволку, может, и простили бы на первый и последний раз, а вот такую адскую – уж точно нет.

Снова встреча с полковником Щербиной. Потом командиром курса полковником Кривко. Был еще усатый полковник Семенов. Но, к моему удивлению, допросы проходили вежливо. Никто не давил и не угрожал, просто приняли письменные объяснения, а Щербина еще и позволил мне выбрать из своей библиотеки книги по психологии, за которыми я и коротал время в пустых казармах. Через пару дней меня отправили обратно на ПУЦ.

Дальше на беседы вызывали уже всех моих друзей-земляков, которым я успел передать легенду нашей «увольнительной». Я не знаю точно, как разговаривали с ними, но по их поведению после возвращения у меня не было сомнений в том, что все прошло, как надо.

Ситуация вроде бы успокоилась, и наша старорусская компания снова в полном составе под Ярославлем. В один из дней я стою в дневном карауле, а весь полевой учебный центр стоит