же выронила оружие на пол… Все испортил телефонный звонок: на тумбе звонил мобильник.

Она припала к полу, пытаясь найти пистолет.

– Слушаю! – послышался сонный голос. – Уже? Да, сейчас спущусь.

Человек на кровати вздохнул и сел, продавив под собой матрас.

Это был он – Фрэнсис Бейли. Он включил прикроватный ночник и осветил им почти четверть спальни. Женщина была за кроватью и пыталась почти не дышать. Единственное, чего она хотела, – это не попасться сейчас.

Человек, что еще секунду назад был ее жертвой, встал, оделся и быстро вышел за дверь. А она так и осталась лежать на полу, не веря своему провалу.

– Нашли? – Голос Фрэнсиса Бейли раздался уже под окном, и от этого голоса все перевернулось внутри.

«Нашли ее, – звучало в болезненной памяти. – Успели перед самой посадкой…»

– Нашли, – ответил тот, кто стоял внизу, – за пять кварталов отсюда. И кому взбрело в голову угонять полицейскую тачку?

Женщина подползла к окну, раздвинула длинные шторы, высунулась и посмотрела. Фрэнсис Бейли стоял там, внизу, у другой полицейской машины, разговаривая со вторым долбаным полицейским.

– Думаю, они ее бросили, когда поняли, чья это тачка, – усмехнулся второй. – Даже ключи в зажигании. Слушай, а ты точно сам ее там не оставил?

– Очень смешно.

– Сейчас снимают отпечатки, а машину хотят забрать.

– Нет уж, она мне самому нужна.

– Вот и я им это сказал.

Они сели в машину и тут же умчались, скрывшись в темноте ночных улиц. Женщина стояла у чужого окна и не верила тому, где была – в спальне самого Фрэнсиса Бейли. Но одно она знала точно – сюда больше ни ногой. Первое правило любого наемника – не стрелять из одного места дважды.

– И кому взбрело в голову угонять полицейскую тачку? – ворчала она про себя, покидая дом Фрэнсиса Бейли через то же окно на кухне.

Прошла уже неделя безуспешной слежки, и всякий раз ей что-то мешало исполнить свой план.

Сегодня она караулила его у участка. Был уже вечер, когда она добралась до него. Всю ночь она не могла заснуть и проснулась только после полудня. И вот сейчас наблюдала, как он, покинув участок, заправлял машину на местной заправке, уплетая какой-то хот-дог.

Теперь у нее не было плана, все планы пошли коту под хвост. Она решила следить за ним, пока это будет возможно, подгадать нужный момент, а когда он оставит машину, вернуться к первому плану – перерезать тормозной шланг.

Он мог остановиться возле закусочной или какого-то магазина, да где угодно, черт бы его подрал, но все это время, пока она следила за ним, машину он надолго не оставлял, а если и оставлял, то в людном месте.

Наконец автомат отсчитал литраж, Фрэнсис выдернул пистолет из машины, повесил его на колонку и сел за руль…

Нэнси последовала за ним.

Он выехал на дорогу, его «Форд» перестроился в общий поток. Нэнси отставала на две машины. Интересно, он уже понял, что она следила за ним? Если понял, то, может, это он ведет ее в ловушку, а не она его? У нее защекотало в желудке. Чертов страх, поселившись, как семя, разрастался, дошел до горла и вот уже начал душить. Она открыла окно, пытаясь вдохнуть поглубже. Нет, то был не просто страх, а что-то еще, волнующее и гнетущее, пробирающее до костей…

Что это, черт возьми? От воздуха, что хлынул потоком в машину, становилось еще душнее. Тучи на ее глазах сгустились, закрыв и без того слабое солнце, радио, что все это время бурчало, перешло на оглушающий писк. Нэнси отключила приемник.

Как же трудно было дышать – этот воздух, будто свинцовый, встал колом посреди легких. Она огляделась по сторонам – водители соседних машин тоже открывали окна, вытирали пот с раскрасневшихся лиц, расстегивали воротники рубашек.

У нее двоилось в глазах. Нестерпимая боль разлилась по всему телу, от головы до пальцев ног, весь поток вокруг нее встал. Машины будто застыли в стоп-кадре.

Замерли и снова пошли.

И она вместе с ними пошла в едином потоке. Будто и не было ничего – ни давящей головной боли, ни приступа нахлынувшего удушья, ни неба цвета свинца. Воздух, что до того казался спертым и каким-то тяжелым, растекался по сжатым легким, возвращая ей ясность ума.

– Ожидаются магнитные бури, – раздалось из кричащего радио.

Она же его отключала!

Крутанув регулятор громкости, Нэнси заглушила приемник.

– Что за черт, – вглядывалась она в поток машин, – неужели я его упустила? – Машины копа уже не было видно.

Перестроившись, вклинившись в новый ряд, обогнав пару машин, она вернулась на свою полосу и стала петлять между рядами, пока не заметила посреди потока машин его. Это был он. Проклятый полицейский «Форд» Фрэнсиса Бейли.

– Будь ты проклят, чертов ублюдок, – процедила она сквозь зубы.

Он мчался по дороге и через пару секунд, перестроившись на крайнюю полосу, свернул в сторону частных домов. Не к себе, на другой конец города. Может, там она его и прикончит? Они въезжали в частный район.

«Как-то быстро стемнело». Нэнси посмотрела на небо, а потом на свои часы. Стрелки встали на без пяти шесть. Но казалось, было гораздо темней, будто время куда-то сместилось.

Осталось не так много машин, свернувших сюда же. Она сбавила скорость, чуть отстав от него, – лишь бы не выдать себя.

Как же темно вокруг, будто ночью.

Он свернул влево через десять минут, через пять она наконец поняла, где находилась, и от того ее сердце забилось в разы сильнее. Как же она могла позабыть это место? Нэнси вглядывалась в давно забытые дома. Когда-то она здесь жила, до того, как связалось с Чаком. Ей пришлось сменить адрес, но сейчас она бы многое отдала, чтобы вернуть это все. Эту тихую жизнь на краю мегаполиса, эти небольшие дома. От них веяло каким-то покоем, будто защищали они лучше любой самой высокой крепости. Вот чего ей не хватало – покоя. Вот чего она хотела сейчас.

На какие-то пару минут она и забыла, зачем завернула сюда. Ах да, этот коп и чертово чувство мести. Может, ну его? Может, бросить эту затею? Она опять вернется в свой дом, выселит новых жильцов, заселится как ни в чем не бывало и будет здесь жить. Будто и не было всех тех сумасшедших лет.

Полицейский свернул на узкую улочку, и только тогда она поняла, что в машине он был не один. Там, на пассажирском сиденье, кто-то сидел. Нэнси достала бинокль. Рядом сидела женщина в форме.

Она смотрела