обнажённое тело и лицо, было обезображено страшными зарубцевавшимися ранами, часть из них носила тот характер, когда от тебя откусывают мясо и рвут жилы, я видел такие раны после нападения доггеров. У моего первого оппонента были все конечности, комплект пальцев, правда, был не полным, но это не помешало ему, немного придя в себя, при виде необычной еды, броситься на меня. На автомате, навыком, наработанным ещё в детстве, я встретил его прямым в челюсть, а учитывая, что я был в экзо, он уже не должен был встать. Но не так-то было. Отлетев от моего удара метра на три, он хрустнул шейными позвонками, вставляя их на место и начал вставать. Моя спасительница Нова привела меня в порядок. Я понял, что уже в состоянии шока от увиденного и на заднем плане своего сознания услышал.

– Понижаю чувствительность на четверть! – Осознал я голос своей нейросети и сразу стало легче, саван безразличия упал на меня спасительной пеленой.

– Криз, входи в ПСБ, иначе нам конец! – Снова я услышал голос своей верной помощницы.

Я уже знал, как мне легче сосредоточиться, я снял с магнитного замка импульсник и, приложив его к плечу, начал мерно и чётко вести огонь на поражение. Моя стрельба творила страшные раны, но те твари, что не получали попадание в голову, продолжали движение. Произведя около полусотни выстрелов, мне пришлось прекратить стрельбу – разрядилась батарея. Не отчаявшись, я отступил наверх и замер увидев Его. Сознание, погруженное в ПСБ, выхватывало самые важные куски. Я видел крупную цифру семь, видел абсолютно голого, физически развитого мужчину, видел капсулу, из которой он только что выбрался, на её боку была цифра семьдесят два.

«Именно про него говорил ИскИн», – вдруг понял я.

Он стоял и смотрел на всё вокруг, спокойным взглядом человека, который искренне не понимает, что жизнь его висит на волоске. Я понял сейчас, как выживали все эти монстры. Все эти годы они ждали вот таких готовых «образцов» и поедали их, вступая в жестокие схватки между собой за лучший кусок ещё живого мяса. Вероятно, метаболизм этих искусственно выращенных существ был настроен так, что они могли надолго замирать, замедляя почти до нуля свою жизнедеятельность, и ждать новую жертву. Я не знал, как часто консоль выдавала новые «образцы», но большая её часть была разрушена и было ясно, что «еды» становилось все меньше и меньше.

Отсроченный финал этой истории уже был мне понятен. Лаборатория 4 рано или поздно лишиться своего последнего испытуемого, оборудование будет либо поломано, либо закончится биоматериал, и всё здесь застынет навсегда и только ИскИн будет ещё долго – долго в холостую прожигать свою электронную жизнь.

Размышления не мешали мне действовать. Подступающим монстрам я отрывал головы, и это было омерзительно и сложно. Эти твари были крайне сильны и живучи. Я не замечал полученных ран, но чувствовал, что схожу с ума от этой мясорубки. На краю сознания я слышал ультразвуковые удары Микки и поэтому знал, что он ещё жив. Саван безразличия переставал действовать и тогда, не выдержав напряжения, я закричал:

– Сдохните же уже, сдохните твари!

Сильнейшая волна слабости накатила на меня, и только то, что Нова снова, как и тогда у Маяка, перехватила управление экзо, позволило мне устоять на ногах. Когда я открыл глаза и осмотрелся, я увидел, что наделал. Помещение Лаборатории, наконец, замерло, ближайшие ко мне чудовища, изломанными куклами лежали совершенно неподвижно, я видел, как из их глаз, ушей, носа и рта течёт чёрная кровь.

– Молодец Криз, – проговорила Нова. – Ты просто выжег им мозги, надо с этого было и начинать.

И тут меня вырвало. Я стоял на коленях и выворачивал желудок, было больно и страшно.

«Что же я за монстр»? – Подумал я и отключился.

Я не знаю, сколько был без сознания. Придя в себя, я встал и забрался на самый верх консоли, а там, насколько это было возможно, было чуть чище. Раздевшись по пояс, я под руководством Новы стал зализывать раны. Критичных повреждений я не получил, но глубоких царапин, ссадин и ушибов было много. Обработав себя, я осмотрел Микки, который уже довольно давно ошивался рядом. С ним вообще было всё в порядке. Там, где я брал бронированием, он брал ловкостью, скоростью реакции и сумел никого не подпустить к себе. Заедая стресс, мы с ним молча жевали белковый батончик, а Нова бубнила:

– Криз, где-то здесь должна была остаться целая консоль для общения с ИскИном Лаборатории, крайне важно найти её и подключиться.

– Зачем?

– Ну как зачем, неужели тебе не интересно, чем занималась эта Лаборатория Института?

– Честно? – Спросил я. – Не дожидаясь понятного ответа Новы, я продолжил, – Нет, совершенно не интересно.

Нова, в виде маленькой девочки, снова появилась в моём сознании, хотя уже давно не делала этого.

– Ну, пожалуйста, – занудила она, начиная паясничать и воображать.

– Нова, – строго сказал я. – Не заставляй меня ходить и искать что-то по этому «мясному» цеху. Либо ты скажешь мне, где целый терминал, либо мы уходим отсюда сразу, как только мы с Микки доедим!

Нова не стала миндальничать со мной, и слава Восьмерым, я сидел, прислонившись спиной к консоли. Я почувствовал, как нейрощуп Новы вытягивается из моего позвоночника, а затем он со всего размаху погружается в консоль с колбами. Последнее что я почувствовал, было то, как Нова соединяется с периферией местного ИскИна. Поток Кода потушил моё сознание.

Как грубо! – Это было последнее, что успел подумать я, о действиях своей Нейросети.

Когда я второй раз за последний час пришёл в себя, нейрощуп уже был втянут, а я чувствовал себя способным к дальнейшему перемещению. Позвав Микки с собой, я стал спускаться вниз, чтобы продолжить путь к Институту и заодно, я решил расставить все точки над «Ё» с Новой.

– Нова, что это было? – Спросил я её. – Зачем так грубо? Я отдаю себе отчёт в том, что не запущу Щита без тебя, но что будет потом Нова? Я не жалею больше терпеть таких твоих выходок! Запомни одно: это ты для меня, а не наоборот, ясно?

– Уверен? – Каким-то не своим голосом спросила Нова.

– Абсолютно! – Ответил я.

Аватарка маленькой девочки в моём сознании повернулась ко мне спиной, напоследок показав язык.

«Вот и поговорили», – подумал я.

По окружности Лаборатории было много дверей в подсобные помещения, но я не стал заглядывать туда, итак, было ясно, что там все пусто и разорено. Я искал гермодверь в сторону Института и вскоре нашёл её. ИскИн, чтобы не