вроде бы у нас получается не только друг друга бесить и заниматься сексом, мы учимся разговаривать, доверять друг другу. Идиллию портит единственный момент — скоро все закончится, каждый пойдет своей дорогой.

Медленно бреду домой по тихому району, который освещают лишь фонари. Белые ночи закончились и это грустно. Не люблю осень, она ассоциируется с одиночеством и болью. Что-то меня совсем унесло не в ту сторону. Еще ничего не случилось, а я уже горюю. Вдруг, мы протянем до нового года? Тогда я точно не смогу его отпустить. Дам себе месяц, пока снег не ляжет окончательно. А там у меня и отпуск, поеду к родителям зализывать раны.

— Лика, ты почему так поздно возвращаешься?! — возле подъезда от размышлений отвлекает обеспокоенный голос Давида.

— С работы иду. А у тебя какие оправдания? — улыбаюсь и встаю рядом с ним. Его неожиданное появление заставляет сердце чаще биться.

— Тебя ждал, хотел увидеться. Теперь поздно, поеду домой.

— Пошли чаем напою, у меня есть кое-что вкусненькое.

— Ты? — выпаливает, не медля ни секунды.

— Давид, ты хоть иногда думаешь о чем-то другом? — закатываю глаза и трясу пакетом перед его носом.

— Рядом с тобой редко, а так конечно!

Он открывает дверь и пропускает меня вперед. Нет уж, следующий месяц я использую по максимуму, чтобы потом было что вспоминать, чтобы потом не жалеть. В прихожей скидываю ботильоны как попало, пальто вешаю на крючок и сразу иду ставить чайник. Давид внимательно следит за каждым моим действием, хмурится:

— Лика, что случилось? Я что-то сделал не так?

— Нет, — запоздало понимаю, что он считал мое напряжение. — Просто устала. Мой руки, я переоденусь и вернусь.

Сменяю деловой костюм молочного цвета на домашнее простое платье. Умываю лицо прохладной водой, чтобы прогнать хандру. Перед зеркалом репетирую улыбку, стараясь сделать ее максимально естественной, выходит откровенно слабо. Да что сегодня со мной такое! Давид снова захотел увидеться без причины, сам, а я раскисла. Может, реально устала? В последнее время работы прибавилось. Погода еще эта пасмурная, противная. Никак не привыкну.

Он всегда видел меня уверенной, дерзкой, гордой, а сейчас я готова расплакаться. Ладно, как-нибудь продержусь. Не думаю, что Давид задержится надолго, уже поздно. Он и сам говорил.

— Тебе какой чай сделать? — появляюсь на кухне и замолкаю. На столе уже стоит две кружки с дымящимся напитком. Пирожные теснятся на тарелке посередине.

— Я немного похозяйничал тут. Надеюсь, не будешь ругаться? — отвечает с теплотой в голосе.

Это становится последней каплей. Глаза наполняются влагой, и слезы катятся по щекам, оставляя мокрые дорожки. Зачем он так со мной?

Давид вздыхает и притягивает меня к себе на колени:

— Ну что случилось с моей звездочкой? Расскажи, и станет легче.

— Я не знаю, — боюсь, что скоро наше «общение» закончится. Ты примешь это спокойно, а я нет.

— Все обязательно наладится, — он обнимает и гладит по голове. — Я и представить себе не мог, что ты можешь быть такой ранимой. Только в эту субботу практически умудрилась довести меня до ручки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Так уж и довести? Знаешь ли, ты в долгу не остался, — тихо смеюсь.

— С тобой я стал гораздо терпимее, но ты все равно умудряешься пробить мою защиту. Тебе позволено гораздо больше, чем делала любая другая моя бывшая девушка.

— Признайся, тебе просто понравилось доминировать и чувствовать власть? — тычу пальцем в его грудь. Слезы постепенно высыхают, и грустные мысли покидают мозг.

— Не без этого, — многозначительно пожимает плечами. — Ешь свои сладости.

— Не хочу, — поджимаю губы. Сейчас на них даже смотреть не могу.

— Зачем же купила? — он искренне удивляется. Странно осознавать, что мы можем вот так незатейливо болтать в непозволительной близости, и никто никого еще не начал раздевать.

— Тогда хотела, а сейчас — нет.

— Женщины! — шутливо возмущается и закатывает глаза. — Давай уберем со стола, и я посижу с тобой, пока не уснешь. Потом, как обычно, захлопну дверь и домой поеду.

— Мне неудобно тебя напрягать, иди сейчас, — поднимаюсь и беру кружки. Попытка добраться до раковины с треском проваливается, потому что Давид успевает выхватить их из моих рук.

— Лика, я не хочу.

Пока он моет посуду, убираю песочные корзиночки с кремом обратно в коробку и в холодильник. Давид терпеливо ждет меня из душа в спальне. Он заботливо укрывает, гасит свет и садится рядом.

— Выключай свою буйную головушку и засыпай. Я не знаю, что случилось, но это точно не стоит твоих переживаний. Нам, наверное, лучше отложить субботнюю встречу? — произносит спокойно и ласково, одновременно с тем большим пальцем гладит мою ладонь.

— Нет, давай сделаем это.

— Ты, правда, хочешь? — вновь изумляется. — Девушки не сильно жалуют такой секс, — выделяет интонацией последние слова.

— Хочу, — пожалуйста, разочаруй меня. Помоги мне…

— Хорошо. Закрывай глазки и засыпай.

Утро начинается с дождя за окном и вкусного завтрака. Сегодня я уже поражаюсь своему поведению: как можно было так расклеиться. Это вообще на меня не похоже. Боюсь представить, что теперь думает Давид. Небось, решил, что я совсем чекнутая. Ну и ладно, так даже лучше.

На работе скучать нет возможности, Семен Васильевич созывает очередное совещание. Мне там делать нечего, но по его приказу вынуждена присутствовать на каждом: привыкать, слушать, запоминать. По итогам отчетов разных отделов работа по добавкам является самой перспективной. А ведь те же самые люди еще недавно предлагали избавиться от простаивающего завода, затраты на содержание которого стали тяжелой ношей для корпорации. Кто молодец? Я молодец. Выдержала натиск скептиков и отстояла актив. По большому счету от нас потребовалось лишь предоставить производство, остальное сделал Давид: лицензирование, сертификация, подбор упаковки, клинические испытания. Поначалу он показался несерьезным и взбалмошным; фыркал на меня, всячески показывал недовольство. В какой-то момент даже опасалась за сотрудничество с ним, за пустую трату времени и денег, но мое чутье не подвело. Уверена, что наше партнерство будет носить долгосрочный характер.

Вечером решаю прошвырнуться по магазинам и немного развеяться. Словно дикая, мечусь между вешалками с разной одеждой. Только ничего не привлекает внимание в огромном торговом центре. Как обычно, задерживаюсь в отделе белья. Когда-то я могла только мечтать о любом наборе, который здесь представлен. В студенческие времена даже что-то сама шила. Моя слабость постепенно переросла в легкую зависимость. А еще мне нравится каждый раз поражать Давида новым образом: развратным, пошлым, откровенным, где-то на грани. Вот и сейчас выбираю комплект телесного цвета. Он практически незаметен, чем добавляет пикантности. Есть понятие «голое платье», в моем случае «голое белье».

Следующие дни проходят в сумасшедшем