«Склад. Твой тайник. Там документы, которые ты ещё не изучил. И там… относительно безопасно».

Склад. Тот самый, где он очнулся в первый день. Где спрятал ящик с конвертом. Где всё началось.

Логично. Символично даже, если задуматься.

Глава 13

Семён побежал — насколько мог бежать в своём состоянии. Скорее — быстро шёл, пошатываясь и цепляясь за стены. Развалины мелькали мимо, сменяясь грудами мусора, зарослями бурьяна, остатками мостовой. За спиной — далеко, но не слишком — раздались крики. Рыльские заметили что-то. Или не заметили, но насторожились. Их магия должна была засечь его, свернуть кровь, превратить в ещё одно бездыханное тело. Но не засекла… пока не засекла.

Чувствовалось, как энергия утекает из него — медленно, но неумолимо. Медальон пил её, как губка пьёт воду. Жирные бонусы к скрытности требовали платы, и плата оказалась тоже жирной. Ещё пара минут — и резерв опустеет полностью. А тогда…

— Быстрее, — прохрипел он сам себе. — Быстрее, быстрее, быстрее…

Склад появился из-за поворота — знакомый силуэт, облупившиеся стены, затянутая мхом крыша. Дверь — та самая, на которой он впервые отработал дарованный навык взлома импровизированными отмычками. Семён ввалился внутрь, захлопнул за собой, привалился спиной к стене.

Темнота. Запах затхлости и гнили. Тишина, нарушаемая только его собственным хриплым дыханием. Ночное зрение рассеяло темноту, расписывая мрак серыми оттенками. Всё было на месте — груды тряпья, сломанные бочки, мусор. И тайник в одном мусоре — тот, где лежал ящик с документами. Семён сделал шаг к тайнику. Второй. Третий.

И упал. Ноги просто отказали — подогнулись, как резиновые, не удержав вес тела. Он рухнул лицом вниз, едва успев выставить руки. Удар — глухой, болезненный — выбил остатки воздуха из лёгких. Скрытность закончилась — он почувствовал это, как чувствуют, когда гаснет свет. Медальон на груди стал просто куском металла, холодным и мёртвым.

«Откат», — голос был слабым, едва различимым. «За всё нужно платить. Теперь…»

Теперь — темнота.

Она накатила волной, поглотила сознание, утащила куда-то вниз, в черноту без снов и без боли. Последнее, что Семён ощутил — холод пола под щекой, запах пыли и гнили, и далёкий, едва различимый голос, который говорил что-то… Наверное, что-то важное.

Но расслышать он уже не смог.

…свет был мягким, золотистым, но не тёплым. Холодным светом, светом зимнего солнца сквозь заиндевевшее стекло.

Он стоял в коридоре — длинном, бесконечном, уходящем в обе стороны. Стены были белыми, как в больнице, но не больничными. Что-то другое, что-то… нездешнее.

— Привет, — сказал голос за спиной.

Семён обернулся.

Там стоял… он сам. Или не он — похоже, но не идентично. Тот же рост, та же худоба, те же растрёпанные волосы. Но глаза — глаза были другими. Старше. Грустнее. С какой-то бездонной усталостью в глубине.

— Кто ты?

— Я? — двойник улыбнулся, и в улыбке не было ни капли веселья. — Я — тот, кто был здесь до тебя. Константин Рыльский. Бездарный. Пустой. Позор рода. Выбери любое — все подходят.

Семён моргнул. Это… это был сон. Очевидно, сон — порождение истощённого разума, отголоски чужих воспоминаний, которые иногда прорывались в его сознание.

— Ты… — он запнулся. — Ты умер?

— Умер? — Константин задумался, словно сам не был уверен в ответе. — Скорее… освободился. Когда ты пришёл — когда твоё сознание заняло это тело — я наконец смог уйти. Отпустить. Перестать цепляться за жизнь, которая была мне… не в радость. Ты даже не представляешь, насколько не.

— Тогда почему ты здесь?

— Потому что часть меня — всё ещё часть тебя. Память. Знания. Эмоции. Ты носишь их в себе, как носишь моё тело. И иногда… иногда мы можем поговорить.

Семён не знал, что ответить. Это было слишком странно, слишком… просто слишком. Разговаривать с мёртвым владельцем своего тела — это не то, к чему готовят книжки про попаданцев.

— Медальон, — сказал Константин, прерывая молчание. — Ты нашёл медальон. Это хорошо.

— Ну такое. Из-за него за мной охотятся твои родственнички!

— За тобой охотились бы в любом случае. Рано или поздно. Ты… — он запнулся, подбирая слова, — ты не вписываешься в их мир. Не вписывался я, не вписываешься ты. Только у тебя есть то, чего не было у меня.

— И что же?

— Воля. Сила духа. Желание жить.

Константин подошёл ближе — и Семён увидел, что он прозрачен. Не призрак в классическом понимании, но нечто близкое. Отголосок, эхо, тень человека, который когда-то был.

— Медальон — это ключ, — продолжил призрак. — Ключ к тому, что отняли у меня. К силе, которую я должен был унаследовать, но не унаследовал. К магии крови, которая течёт в наших… в твоих венах.

— У меня нет магии. Даже Система мне её не дала.

— Система… — Константин хмыкнул, и в этом звуке было что-то от семёнового собственного сарказма. — Я… теперь немного ты, если что. И немного понял. Система видит то, что есть сейчас, но не то, что может быть. Медальон — это мост. Между тобой и силой, которая всегда была твоей по праву крови.

— Я не Рыльский… ну, если ты не в курсе.

— Твоё тело — тело Рыльского. Твоя кровь — кровь Рыльского. Твоя сила — то, что Система называет «энергией», то, чего был лишён я. И теперь… — призрак положил руку на плечо Семёна, и прикосновение было холодным, как лёд, — теперь у тебя есть шанс забрать то, что украли у меня.

— Я не хочу ничего забирать. Я хочу выжить и свалить от этих психов как можно дальше.

— Хочешь — не хочешь, — Константин покачал головой. — Это уже не важно. Ты взял медальон. Ты использовал его. Он… привязался к тебе. Теперь ты — часть игры, нравится тебе это или нет.

Коридор начал расплываться — стены теряли чёткость, свет тускнел. Сон заканчивался.

— Подожди! — Семён попытался схватить призрака за руку, но пальцы прошли сквозь него. — Что мне делать? Как выжить?

— Прочитай документы, — голос Константина доносился уже издалека, как эхо