не запрыгал от удовольствия: его уловка сработала! Мы на цыпочках пробрались по коридорам, всё время прислушиваясь: не раздадутся ли вдалеке шаги Гаэласа. В этой части замка было особенно тихо. Единственная служанка, приносившая нам еду из кухни, где готовили для Хранителей, появлялась в определённые часы, а больше никому не приходило в голову навещать одинокого некроманта и его помощников.

Лестница терялась во мраке. Мы прошли несколько первых ступеней, на которые ещё попадали отсветы горящих в коридоре огней, и остановились. Лейс тронул меня за руку:

– Зажги свой огонь, – шепнул он еле слышно.

Я понюхала густой застоявшийся воздух. Пахло землёй, мхом и сыростью, а ещё – очень тонко – какой-то невесомой душистой субстанцией. Похожий аромат издавала золотистая пыльца, которой священники Ксая посыпали тела покойников, прежде чем предать огню. Мне стало тяжелее дышать. Сердце забилось тревожно и подскочило к самому горлу.

– Нет, я не стану, – выдохнула я, вспомнив, как моя магия разметала мертвецов.

Что если белый огонь повредит тому, что находится в подземелье? Ведь там могут быть какие-то особые сокровища Гильдии призывателей теней. Быть может, даже… порабощённые тени, которых в мире людей называли демонами. В ушах гулко звенела тишина. Мы на ощупь спускались ниже, скользя пальцами по шершавой кирпичной стене. Лейс дышал мне в самое ухо.

– Глупая Сония, ты думаешь, я не подходил к этим дверям? Много раз! Я крался вслед за Гаэласом, чтобы разузнать, для чего он использует портальные камни.

– Так ты… узнал? – Мой дрогнувший голос показался мне совсем чужим.

– Конечно же, узнал! – победоносно заявил эльф и дёрнул меня вперёд.

Ступени неожиданно кончились, и мы оказались на небольшой площадке перед двустворчатыми чуть приоткрытыми дверями подземелья. Забыв об осторожности, я вслед за Лейсом вступила в просторную комнату с низким потолком. Середина её была пуста, по обе стороны вдоль стен смутно виднелись заставленные странными приспособлениями столы, вертикальные стойки и, кажется… клетки в человеческий рост. Мне стало настолько не по себе, что кровь отлила от головы и подвело живот. К тому же странный запах пыльцы стоял здесь прямо в воздухе, и при каждом судорожном вдохе я опасалась закашляться. Оставалось только догадываться, для каких целей использовал некромант всё это жутчайшее оборудование, и я благодарила всех богов за то, что не успела разглядеть его рабочие столы в подробностях. Впрочем, меня немного успокоило то, что никаких признаков обитателей междумирья или измученных подопытных в подземелье не было. Клетки пустовали, запаха мертвечины не было слышно.

– Пойдём отсюда, Лейс, – проговорила я, сообразив наконец, почему после чёрного мрака лестницы здесь не было особенно темно.

– Ты ещё не увидела самого главного, – возразил эльф.

Ведущая в следующее помещение прочно запертая дубовая дверь была окутана голубоватым туманом, из-за которого по всей комнате разливался призрачный тусклый свет. Вдруг раздался скрип, и сияние сделалось ослепительным, ударило по глазам так, что я вскрикнула от неожиданности и прикрыла лицо руками. Оказалось, что загадочная дверь имела небольшое оконце, задвинутое железной пластиной. И Лейс только что просунул палец в специальное кольцо и дёрнул заслонку в сторону. Мне понадобилось несколько невыносимо долгих минут, чтобы проморгаться и избавиться от режущей боли в глазах. Затем я осторожно подошла к эльфу и заглянула сквозь похожее на лёд стекло.

Посреди залитой магическим светом комнаты на каменном постаменте стоял гроб. Я немного успокоилась: это было не самое жуткое из того, что я ожидала увидеть. Крышка гроба сияла льдом, отражая множество белых и синих лучей, которые были направлены специальными кристаллами, расположенными в держателях на стенах. Разглядеть того, кто лежал в гробу, было невозможно: постамент находился выше уровня пола, как ни подпрыгивай, видишь лишь отполированную крышку.

– Это же и есть те самые камни, – прошептала я. – Похоже, они здесь удерживают в действии какое-то заклинание.

– Наверняка, если заклинание ослабнет, то этот мертвяк поднимется из гроба и разнесёт весь замок Хранителей! – предположил эльф. – Недаром Гаэлас готов платить бешеные деньги за каждый найденный камень! Он фокусирует обездвиживающие чары, вот что.

Я с трудом отвела глаза от ярко сияющих камней и обратила внимание на то, что все стены запертой комнаты и её потолок были покрыты слоем искристого инея. Может быть, холод помогал сковать этого могущественного покойника? Или это был побочный эффект заклинания, которое Гаэлас накладывал на фокусирующие кристаллы?.. Моё любопытство приутихло, и я ощутила резкий укол вины за то, что ослушалась некроманта. Он проявлял ко мне столько внимания и даже нежности, а я не сумела выполнить единственной его просьбы. Поддалась на уговоры Лейса и всё-таки спустилась в подвал.

– Пойдём, – сказала я, задвигая металлическую ставенку.

– Как ты думаешь, что я попрошу взамен своего молчания? – Эльф вдруг положил руки на мою талию и попытался прижать меня к стене.

– Ты ничего не получишь. – Я с силой оттолкнула его, не ожидавшего отпора, и взбежала вверх по лестнице.

Он всё сказал Гаэласу. Я и не сомневалась, что так будет. Я понятия не имела, какими словами он всё это преподнёс, но тем вечером некромант не произнёс за ужином ни слова. Мы уже по привычке ели, расположившись у камина, и я слышала только случайный звон посуды или шорох его шёлковой одежды. Некромант был мрачен и смотрел в тихо мерцающий очаг, будто раздумывая, какое наказание придумать своей нерадивой ученице. Или всё-таки уже рабыне? Когда мы покончили с едой, я собрала все остатки на поднос и решила отнести в кухню. Молчание давило на меня хуже тяжёлых стен замка, хуже нависающих над головой камней. Гаэлас остановил меня, отобрал злосчастный поднос, пристроил его с краю стола.

– Не надо, – сказал он еле слышно. – Служанка возьмёт.

– Я сама, – заупрямилась я, но эльф взял мою руку и потянул меня к себе.

– Подожди, – попросил он, обнимая меня и разглядывая моё лицо. – Ты ходила туда… вниз.

– Да. – Я виновато кивнула и хотела опустить голову, но он не дал мне отвести глаз.

– Не ходи, – сказал он с горечью. – Это не для тебя. Прошу. Не ходи туда больше.

– Прости меня, – сказала я на языке эльфов. Хоть чему-то полезному меня научил этот невозможный Лейс…

– Я прощаю, – очень серьёзно ответил Гаэлас. – Ты мне стала… дорога.

А потом он поцеловал меня – осторожно, несмело, как будто боялся, что я буду вырываться из его рук. Никогда не думала, что холодные и жестокие эльфы, какими их рисовали в человеческих книжках, способны на подобную нежность. Он уже отпустил меня, пожелал мне доброй ночи и ушёл в свои покои, а я