приходил к такому выводу: шанс и способности, вручённые мне, были не просто подарком ради богатства. Это было задание. Приказ. Обязанность — вылечить эту «болезнь».

Каждый раз, когда тратил деньги, этот симптом всплывал словно немой окрик, грубое предупреждение изнутри: «Не для этого тебе даны эти средства».

Разумеется, если рассуждать с точки зрения науки, в этом не было ни малейшего смысла. Но, если уж на то пошло, и перерождение после смерти тоже не укладывалось ни в одну теорию. И тем не менее был живым доказательством того, что невозможное иногда становится реальностью. Было бы странно именно сейчас упрямо цепляться за логику и здравый смысл.

И всё же…

Существовала и другая версия. Гораздо менее мистическая и куда более неприятная. Возможно, всё происходящее — не более чем моя собственная ошибка восприятия. Не галлюцинация, нет. Скорее, реальные телесные реакции, самые обычные ранние симптомы, которые может испытывать любой больной болезнью Каслмана. А заблуждение заключалось в том, что сам связал их с деньгами, выстроил эту цепочку у себя в голове.

«Так что же из этого правда?»

Честно говоря, всей душой надеялся, что дело именно в самообмане. Потому что если это и вправду было предупреждение моей силы… тогда всё, что построил до сих пор, оказывалось лишённым смысла. Деньги, капиталы, влияние, репутация, даже развитие искусственного интеллекта — всё это существовало, но в реальности не имел права потратить ни цента на такую мелочь, как собственный комфорт.

Как бы там ни было, для меня сейчас самым благоприятным исходом было бы одно: если эти ощущения — всего лишь стандартные предвестники приступа у любого пациента с болезнью Каслмана. Проверить это было проще простого. Нужно было лишь поговорить с кем-то, кто болел тем же самым.

К счастью, такой человек был совсем рядом. Дэвид.

Тут же потянулся к телефону, собираясь ему позвонить, и тут же остановился.

«А…»

Два часа ночи. Даже для меня расспрашивать жениха о «ранних симптомах болезни» в ночь перед свадьбой выглядело за гранью приличий. Я положил телефон обратно.

«Спрошу завтра. Лично».

* * *

Утро встретило меня тусклым светом и ощущением внутреннего напряжения.

Я уже почти вызвал привычный лимузин с водителем, но в последний момент отменил заказ. Стоило бронированию пройти — и карта тут же списала оплату… а сердце в ту же секунду рвануло в бешеном ритме, будто кто-то ударил в грудь изнутри.

«Опять».

Потму поспешно отменил поездку и поймал обычное такси. Оно стоило дешевле, и пульс постепенно пришёл в норму. Вот только настроение не улучшилось ни на йоту.

В отличие от лимузинов, где салон всегда вылизан до блеска и пахнет чистотой и кожей, такси было…

«Фу».

Сиденья, которые, казалось, не видели тряпки неделями, мутные разводы, чужие отпечатки пальцев повсюду. Одного прикосновения хватало, чтобы по коже пробежало отвращение, словно грязь липла к телу. Вот и сидел, выпрямив спину, стараясь не касаться обивки, и терпел эти двадцать бесконечных минут дороги.

Наконец, добрался до места.

«Слишком много людей…?»

А ведь специально приехал пораньше, рассчитывая поговорить с Дэвидом до того, как подтянутся гости. Но реальность оказалась иной — зал был уже забит до отказа, гул голосов стоял плотной стеной.

— Шон! Ты всё-таки приехал!

— Слушай, мне нужно с тобой буквально на минуту…

— Вот ты где, Дэвид! Не верится, что ты правда женишься!

— О, и ты здесь! Секунду, Шон…

Всё-таки нашёл Дэвида, но даже малейшего шанса поговорить с ним не было. Его постоянно кто-то перехватывал, хлопал по плечу, смеялся, тянул в сторону. Если так пойдёт и дальше, остаться с ним наедине получится только после церемонии.

И уже начал прикидывать, как бы аккуратно вытащить его из этого водоворота, когда за спиной раздался знакомый голос.

— Шон! Давно не виделись.

Я обернулся — и узнал лицо, которое не сразу вспомнил по имени.

— Юрий. Ты тогда очень помог нам со Светланой.

Точно. Муж Светланы. И сам не заметил, как с облегчением улыбнулся.

— Прошло немало времени. Я как раз думал, как у вас дела.

Врал или нет — не имело значения. Главное, действительно был рад его видеть. Потому что если кто-то и знал о ранних симптомах Светланы, то это был именно он.

— Так получилось, что сейчас изучаю первые признаки приступов. В некоторых случаях люди жалуются на тревожность ещё до начала. У Светланы было что-то подобное?

Ответ Юрия прозвучал твёрдо и без колебаний.

— Нет. Она даже не кашляла. И никаких депрессивных состояний у неё не было.

— Было ли у неё ощущение, будто внутренности скручивает в узел, словно кровь внезапно уходит из тела?

— Никогда.

Он ответил без тени сомнений, твёрдо, почти резко. Но уже в следующую секунду его лицо смягчилось, словно на него легла тень.

— Хотя… кто знает. Возможно, она просто не показывала этого мне. Светлана всегда старалась казаться сильной.

И тут-то и понял очевидное — по-настоящему такие вещи может описать только сам пациент. Ни муж, ни врач, ни самый близкий человек не заглянет внутрь чужого тела.

«Значит, нужно поговорить с больным напрямую».

С этой мыслью двинулся по залу, медленно лавируя между гостями, прислушиваясь к голосам, смеху, звону бокалов. Фонд Дэвида существовал уже не первый год — среди его друзей наверняка должны были быть люди с болезнью Каслмана.

Но реальность оказалась куда хаотичнее.

— Мы познакомились ещё в меде!

— А мы вместе катались на горных велосипедах с седьмого класса.

— Я однажды потерял кошелёк в кафе, а Дэвид помог мне — с тех пор и дружим.

…Связи у Дэвида были поистине безумные.

«Да вы издеваетесь…»

Казалось, здесь собрались не только друзья, но и дальние родственники, соседи детства, знакомые знакомых. Весь зал гудел, словно улей. И как будто этого было мало.

— Шон! Я ваш поклонник!

— Для меня честь увидеть национальное достояние Америки вживую! Можно фото?

Каждый, кто меня узнавал, чего-то хотел. Улыбка, снимок, жест, слово. Это выматывало сильнее любого перелёта.

— А давайте сделаем фото, где Шон в центре, а мы вокруг, как на футбольном поле!

— Точно! Отличная идея!

И вот уже оказался в плотном кольце людей, словно квотербек среди команды, окружённый чужими плечами и вспышками камер, когда вдруг.

— Шон?

Меня буквально вытащил из этого водоворота знакомый голос. Рейчел. Подружка невесты, в лёгком небесно-голубом платье, от которого невозможно было отвести взгляд. Она говорила тихо, но вокруг сразу воцарилась пауза