Именно он. Такие мужчины, как Хренсгоров, выбирают и властвуют. Он шикарен, ему не откажешь. И строг в своём выборе.

Я вытерла лицо полотенцем и улыбнулась себе. Глаза большие, красные от слёз, печальные как никогда.

— Мать, жива? — стучала в дверь Танюха.

Я вышла к ней скидывая волосы с плеч.

— Причёска отпад. Молодит реально, — улыбнулась мне подруга.

— Спасибо, — прошептала я и пошла с ней на кухню.

Павлик из гостиной глянул на меня поверх очков и продолжил читать дочери сказку. Ильи в квартире не было. Он уже улетел в свой солнечный лагерь для детей инвалидов.

Таня закрыла дверь на кухню, поставила два фужера на красивый стол, наметала закусок и такая довольная в предвкушении села напротив, разливая коньяк.

— Начинай, — не скрывая восторг, потребовала Танюха, сверкнув раскосыми голубыми глазами.

— С чего? С Ромы или Володи?

Она задорно рассмеялась.

— Почему вид такой? Кто виноват?

— Я бабушкину квартиру на Надю переписала. Ромка попросил вещи забрать, ремонт там собрался делать. С букетом припёрся. Чуть не изнасиловал, — я выдохнула и приговорила сто граммов коньяка залпом.

Опалило полость рта, горло, и потекла горячая волна по всему телу. Через минуту я почувствовала эффект. Медленно, но успокаивалась. Закусила вкусным сыром.

Танька поступила со своим коньяком точно так же. Видимо, давно повод искала, чтобы расслабиться. И у психиатров в семьях бывает напряжёнка.

— Как отбилась? — поморщилась она, внимательно рассмотрела укусы на моей шее.

— Два сына Володи в квартиру забежали и отметелили Камышева.

— У-у, — она опять рассмеялась. — Откуда они узнали? Или ты с ними приехала?

— Нет. Видимо, Володя попросил присмотреть за мной.

— Вот это мужик! — восхищённо вздохнула Танька и разлила ещё коньяк. — Если бы не отбили пасынки, валялась бы сейчас где-нибудь на бабкиной квартире и слушала нужные речи Камышева после изнасилования.

— Это точно, — испуганно прошептала я и выпила ещё конька.

Тело стало расслабляться, пережитое казалось не таким страшным, и я молча заплакала.

— Надо съездить заявление на Камышева написать, — сказала Танька, ставя на стол вазу на длинной ножке с гроздью крупного красного винограда.

— Ещё не хватало, — фыркнула я. — Он же это как вызов воспримет. Всё обошлось…

— Вот на хер тебя Ярой назвали! Ты же Забава для мужиков, Услада для них! Что за мода насильников без наказания оставлять?!

— Я тебя уже однажды послушала, втянулась в разборки за квартиру. Чем это закончилось?

Танька опустила глаза и подкусила нижнюю губу. Ничего не сделаешь.

— Я взрослый человек, понимаю, что это грязное дело не доказать. Всё бросить и ехать исследовать укусы на шее? Ты смеёшься? К тому же он получил не хило от парней. Сейчас главное, чтобы им не начал мстить. Не к твоей чудной кухне будет сказано, но говно, Таня, убирают, когда оно высохнет, иначе размазывается и воняет. Это про Камышева. Сейчас лучше вообще не касаться его.

— Меня просто поражает, насколько он тебя запугал, — вздохнула подруга и шарахнула ещё стопку коньяка. — Это к тому, что ты мягкая, прощающая, покладистая и добрая.

— Прекрати, — рявкнула я и сама себе стопочку налила. — У меня другой мужчина.

Танюха щурила на меня свои хитрые глазёнки и эротично пихала в пухлые губы красный виноград.

— Почему этот Володя тебя не сопроводил?

— Драку подростков раскидывал, в него на мотоцикле въехали, он сейчас у этого… Макса, помнишь?

Танька побледнела и перестала улыбаться.

Это я с Максом не спала, Таня умудрилась. Но быстро как-то взяла себя в руки.

— Что-то не так, Ярик? — печально на меня посмотрела. — Что у вас стряслось с Володей?

— С чего ты взяла? — шмыгнула я носом.

— Ну, ты сама спросила с кого начать: с Ромы или Володи. В данный момент ты поставила их в один ряд, значит, Володя тоже накосячил.

— Странная у тебя логика, — я даже расстроилась. Володю и Рому никак нельзя сравнивать, как говорят, две большие разницы. — Но я совсем малость расстроилась. Мы вроде даже пожениться думаем, и тут девка молодая к нему приехала. Он не успел всё рассказать. Но это его бывшая любовница.

— Откуда такие выводы? — Танюха подлила ещё коньяка и взяла шоколадную конфету с водкой. Только она так умела закусывать. Её великий номер: запивать беленькую тёмненьким нефильтрованным.

— Его сыновья рассказали, что она бывшая содержанка. Володя заявил, что три года от секса воздерживался. Но по морде этой шлюхи было видно, что не совсем Володя откровенен со мной.

— Хочешь, выясним, — улыбалась уже поддатая Танька.

— Как? — меня походу тоже повело.

— Какой у неё голос? С хрипом?

— Да, немного. Катушкина, мать твою, — я рассмеялась, упомянув её девичью фамилию, — ты что-то удумала!

— Ага, — она немного хрипнула. — Так девушка говорила?

— Похоже, — я совсем расслабилась.

— Как её зовут?

— Майя.

— Еб твою мать, пчёлка рабочая, — она взяла свой телефон. — Диктуй Володин номер.

— Тань, не надо, не малолетки же.

— Давай быстрее, Вострякова! Сейчас мы твоего Володю профессионально выведем на чистую воду. Тем более, если в него мотик въехал. Потерянное состояние, небось об изнасиловании уже знает.

— Попытке, — поправила я и забралась в сумочку, кинула телефон Таньке, на экране которого светился Володин номер.

— Радость мой, — умилённо пропищала Танька, рассматривая фото моего мужчины. — Как мило! Вот это рожа, пардонь, лицо. Суровый мужчина.

Вот… Слабохарактерная я. Вся моя жизнь наполнена вот такими вот Танями, которые могут уломать на что угодно. Я и на психолога пошла, чтобы себе хоть как-то помочь. А получилось, что не получилось.

Танька, как опытная разводила, поставила в микроволновку какой-то кусок мяса размораживать, включила чайник и позвонила Володе.

В этот момент я чувствовала себя предательницей, но коньячок своё дело делал, я мирно закусывала.

— Это Майя, — сказала Танька в трубку. И, улыбаясь, слушала, что там ей Володя говорит.

— Вот так прошлое забыть? — спросила она.

— Хватит, — прошептала я, когда Танька нахмурилась, и потом стала улыбаться и качать одобрительно головой.

Вот и весь разговор, Володя бросил трубку.

— Что? — в нетерпении спросила я.

— Похоже, мы эту Майю круто подставили! — залилась смехом Танюха, печатая сообщение.

— Что он сказал?! — требовала я.

— Она ему отсасывала на Новый год.

— Что-о-о?! — ошарашенно выдохнула я.

— За деньги, — кивнула Танька, отправляя сообщение. — Ярик, ты что расстраиваешься? Он тебя на Новый год не знал. Насколько я помню, ты со своим изменником Камышевым делала то же самое. Знала ведь, что он к Светке ушёл, а всё равно затащила в туалет и уломала.

— Какая же я шлюха! — заплакала я и налила себе ещё коньяка. — Что пишет?

— Ничего, — вздохнула разочарованная Танька. — Слушай, не переживай ты так, у каждого из