– Я хочу увидеть свою дочь. Живой и невредимой, – быстро проговорила Марианна. – Вы знаете, где она?

– Знаю. Потому что она у меня.

– Она жива?

Снова усмешка.

– Разумеется. Она – мой проводник в лучшую жизнь.

– Я сказала, чего я хочу. Так чего хотите вы?

Трубка молчала, и Марианна вдруг испугалась, что собеседник сейчас бросит трубку, и тоненькая, эфемерная, но все-таки ведущая к Лизе ниточка снова исчезнет.

– Денег, – наконец произнес механический голос, видимо, пропущенный через специальную программу, чтобы его нельзя было опознать. – Я хочу денег.

– Сколько? Я заплачу.

– Не-е-е-ет, не ты. Заплатит Иван Петрович Гуляев. Я хочу сто тысяч. Долларов, разумеется. И заплатишь их мне не ты, а твой дражайший отец.

Сто тысяч долларов? Марианна, хоть и была финансовым директором их совместной фирмы, понятия не имела, есть ли у отца на счетах такие деньги. Помимо крупной компании, торгующей строительными материалами, у него были и другие бизнесы. С рядом из них он уже расстался, продав за приличные деньги, например транспортную компанию, возившую грузы по всей стране и наземным, и судоходным путем. Иван Петрович Гуляев был весьма обеспеченным человеком, но сто тысяч долларов… Да еще наверняка наличными.

– Разумеется, мы говорим исключительно о наличных, – голос подтвердил ее мысли. – И завтра к полудню Гуляев должен ответить на мой звонок, когда я снова позвоню на тот же номер. Иначе сделка не состоится.

– Но отца нет дома. Он вообще не в городе. Он в санатории. Он болен.

– Меня это не интересует, – прервал ее сбивчивые объяснения голос. Марианна даже не могла сказать, мужской он или женский. Скорее, бесполый. – Завтра в полдень Гуляев должен ответить на мой звонок. Иначе ты начнешь получать свою девку по частям. Начнем, например, с пальца. Мизинец тебя устроит? С правой руки или с левой?

Смысл сказанного настиг одурманенный бессонницей и голодом мозг, обрушился на него, выключая сознание. Марианна выронила телефон и погрузилась в глубокий обморок.

Когда окружающий мир снова включился, вспыхнув бьющим через окно прямо в глаза солнечным светом, а еще почему-то холодным дождем, заливающим лицо, Марианна обнаружила, что лежит на пушистом ворсе ковра, а перед ней на коленях стоит перепуганный Илья. Дождь оказался водой, которой он брызгал ей в лицо, приводя в сознание.

– Маришка, слава богу. Я уже испугался, что ты умерла, – сказал муж и вдруг заплакал.

Марианна впервые в жизни видела его плачущим, и эта картина так ее потрясла, что она села, схватив его за руку.

– Ну, что ты, Илюша, я не собираюсь умирать, – быстро проговорила она. – Илья, нам нужно что-то делать. У нас есть всего сутки, чтобы сделать так, как он хочет. Иначе он сказал, что отрубит Лизе пальчик.

– А чего он хочет?

– Сто тысяч долларов. И чтобы переговоры с ним вела не я.

– А кто? Я?

– Нет, Илюша. Он хочет разговаривать только с папой. Я не знаю, что мне делать. Если я скажу папе про Лизу, это его убьет. А если не скажу, то это убьет Лизу.

Марианна тоже заплакала. Горько, навзрыд. Слезы, до этого запертые где-то глубоко внутри, текли бурными потоками. Футболка на груди сразу промокла насквозь.

– Надо звонить Ивану Петровичу, – сказал Илья, прижав ее к себе. – Маришка, я понимаю, что ты за него боишься, но он взрослый человек и к тому же настоящий мужчина. Он справится, я знаю. Он не даст себе раскиснуть, а соберется и спасет Лизу. Нас всех спасет.

Он достал телефон.

– Что ты собираешься делать? – спросила Марианна, не вытирая слез.

Они продолжали течь, даря какое-то небывалое чувство облегчения. Словно прорвался гнойный нарыв, обеспечивший организму температуру и дикий озноб. Прорвался и извергал теперь весь гной наружу, суля скорое выздоровление. Главное, что Лиза жива. А раз так, то Илья прав, они все вместе сделают все, чтобы ее освободить.

– Звонить в полицию. Надо им рассказать, что похититель вышел на связь.

Марианна схватила его за руку:

– Не надо. Вдруг это его рассердит?

– Он предупредил тебя, чтобы ты никому не говорила о звонке?

– Нет, – растерялась Марианна. – Он просто сказал, что перезвонит через сутки и хочет, чтобы трубку взял папа.

– Ну вот, про полицию он ничего не сказал, а значит, можно не бояться нарушить его запрет.

– Но, может быть, это само собой разумеется, – неуверенно предположила Марианна.

– Не будем гадать. Будем делать все, что разрешено.

– А что нам разрешено?

– Все, что не запрещено. – Илья легонько поцеловал ее в лоб. – Маришка, мы должны предупредить полицию, чтобы к возвращению Ивана Петровича домой они уже придумали какой-то план действий.

– Я не доверяю полиции.

– А я доверяю. По крайней мере, Евгению Михайловичу Макарову я доверяю точно. Он не навредит нашей дочери. И вот еще что. Маришка, будет лучше, если твоему отцу с просьбой приехать позвонит именно он.

– Почему? Он же посторонний человек.

– Деловые разговоры должны вести деловые люди. А то, что сообщишь ты, будет слишком эмоциональным и выбивающим из колеи. Так что, ты как хочешь, а я звоню Макарову.

Евгений Михайлович, на их счастье, оказался в Излуках. В доме Марковых он очутился минут через семь после звонка Ильи, отчего-то взъерошенный и недовольный.

– Что-то случилось? – тревожно спросила Марианна.

Она вообще сейчас легко тревожилась, моментально впадая в панику от каждой ерунды.

– Ничего нового, просто ваша соседка вывела меня из себя.

– Татьяна Михайловна? – удивилась Марианна. – А, нет, скорее. Женя. Хотя это тоже странно, она очень милая женщина.

– Нет, их питерская родственница. Вот уж воистину в каждую дырку затычка. Но ладно, сейчас это неважно. Рассказывайте про поступивший вам звонок.

Илья повторил все то, что уже поведал подполковнику в телефонном разговоре. Тот слушал внимательно, словно повторенье и впрямь было матерью ученья и могло принести пользу в их запутанном деле.

– Что вы решили? – спросил он, когда Илья замолчал.

– Мы будем вызывать отца, – тихо сказала Марианна. Слезы снова потекли по щекам, и она не стала их вытирать, нисколько не смущаясь Макарова. – Евгений Михайлович, у нас с Ильей к вам просьба. Вы не могли бы позвонить папе и все ему рассказать? Я просто не выдержу, если должна буду ему сообщить о похищении Лизы. Только, пожалуйста, сделайте это максимально аккуратно. У отца больное сердце. Ему категорически нельзя волноваться. Я боюсь, что это известие его убьет.

– Сделаю все, что могу, – пробурчал подполковник. – Диктуйте номер.

Иван Петрович Гуляев, выслушав все, что сообщил ему Макаров, прямо на месте от разрыва сердца не умер. Уточнив детали, сухо