не брать. Сегодня уже не такой сильный мороз — десять градусов всего.

— Спасибо за заботу, Лёшик.

Глава 21

— Пойду, примерю! — Свекровь, казалось, помолодела лет на двадцать. С горящими глазами она прижимала к груди груду блузочек и свитерочков.

— Конечно, идите. Если нужно будет оценить — я рядом.

Елизавета Фёдоровна в фирменном магазине местной трикотажной фабрики просто расцвела. Бормоча что-то о писке моды своей молодости, она сгребала с вешалок всё подряд. А вот Ане ассортимент не понравился.

— Точь-в-точь такую блузку я носила на первом курсе! — Свекровь отдёрнула занавеску.

— Да, вам идёт. Только цвет бы поярче.

— Ну, мне же не двадцать лет. И даже не тридцать. — Задорно ответила Фёдоровна.

Но Аня её уже не слышала. Она уставилась на россыпь синяков. Раньше их скрывал ворот свитера.

— Елизавета Фёдоровна, что это у вас? — Анюта непроизвольно потянулась рукой к шее женщины.

— Где? — Обернулась к зеркалу, охнула. Испуганно посмотрела на невестку. Но уже через секунду заулыбалась и махнула рукой.

— Седина в бороду, бес в ребро. Такие засосы Гришаня мне лишь в первый месяц после свадьбы оставлял. Стыдно было на лекции ходить. И на тебе, на старости лет. Хорошо, никто из коллег не видит, засмеяли бы! — Елизавета выглядела смущённой. — Давай, я другую блузку померяю? — Свекровь закрыла шторку.

— Давайте. — Пробормотала Аня. Для засосов синяки выглядели слишком уж «распальцованными». Было похоже, что свекровь кто-то душил.

«Наверное, старик бьёт жену. Кошмар. Никогда бы не подумала. Такой галантный, такой любящий!»

Свекровь стала что-то напевать.

«Хотя, может быть, и правда засосы, а мне от скуки придумалось».

* * *

Вернулись с кучей пакетов. Аня, хоть и привередничала, тоже кое-что прикупила. Хотелось быстрей добраться до номера и разложить покупки по чемоданам.

В гостиной стоял бедлам — носились дети. Судя по шуму, который они генерировали, было их не пять человек, а пятьдесят. Бегали за детьми две взмыленные мамы, пытались урезонить отпрысков, а папы сидели в обществе немцев возле камина и дегустировали коньяк.

Всё хорошее настроение, принесённое с пакетами, мгновенно испарилось. Стараясь не привлекать внимания, Аня поднялась к себе. Свекровь осталась внизу, поговорить с хозяйкой и её дочерями, которые, не обращая внимания на шум и гам, готовили новогодний ужин.

Первое, что бросилось в глаза — рисунки. Сердечками и цветочками были разукрашены бревенчатые стены комнаты. Наскальная живопись продолжалась и на потолке.

На полу — россыпь чего-то светло-розового. В этой странно знакомой пыли отпечатались босые подошвы, слишком маленькие, чтобы принадлежать взрослому.

Цветочки на потолке тоже имели знакомый оттенок. Аня ужаснулась посетившей догадке и метнулась к косметичке.

Так и есть. Всё было испорчено. Пудра рассыпана по полу, помадой «украсили» стены. Теперь тюбики годились лишь для мусорного ведра.

В крем для лица замешали гель для душа, тушь для ресниц пахла чем-то кислым, а все остальные флакончики, баночки, бутылочки валялись на кровати. Их содержимое ровным слоем растеклось по покрывалу.

Финальным аккордом стала тугая косичка, сплетённая из проводов от телевизора и телефонных зарядных устройств.

На телевизор кто-то прилепил записку:

«Дура, ничего дальше своего носа не видишь!»

Чтобы унять клокотавшую внутри ярость, Аня схватила косичку из проводов и остервенело её распутала. Успокоиться это помогло слабо. Вылетев из номера, девушка столкнулась с одной из мам.

— Научите своих детей поведению! Кто разрешал им заходить в мою комнату?!

Женщина явно испугалась. Но потом взяла себя в руки и пошла в атаку:

— Мы были в городе, десять минут назад вернулись. Ни я, ни Наташа детей из виду не упускали. К вам никто не заходил! — Возмущённая мама смерила Анюту взглядом, полным негодования, и добавила: — И вообще, надо двери на ключ закрывать! Вы не дома!

«А ведь и правда, двери я ключом открывала. Не могут же спиногрызы отмычками пользоваться».

— Извините, пожалуйста, я погорячилась. Просто кто-то в комнату проник, и испортил всю косметику.

— Да вы что! — Воинственность с белоруски слетела сразу же. Она прижала руки к груди, и полным сочувствия голосом спросила. — И много чего испортили?

— Всё! — У Ани непроизвольно дрогнул голос. — Одна пудра двести баксов стоила!

— О чём речь? — Вторая мама, Наташа, тащила за руку упирающегося паренька, утром воевавшего с пришельцами.

— Представляешь, девушке кто-то косметику испортил! Пудра за двести долларов!

— Какой ужас! — Непонятно было, что впечатлило Наталью больше — проникновение кого-то в комнату или цена косметики.

— Вот-вот. Девушка, а вы точно…

— Макар! — Завопила вдруг Наташа. — Не трогай картину! Не ты вешал, не тебе и ковырять!

Женщина гигантскими прыжками понеслась к сыну, который, пока шёл разговор, сбежал, и сейчас пытался проткнуть пальцем репродукцию, висевшую в дальнем углу коридора. Мальчуган дал стрекоча. — Машка, хорош трындеть, сбоку заходи!

— Мы, правда, ни при чём, — сказала Маша, — извините. — Она развернулась и побежала за подругой.

За время разговора Аня немного успокоилась и решила вернуться в номер, чтобы более адекватно оценить ущерб.

В комнате был идеальный порядок. Потолок чистый. Стены тоже. Ни намёка на рисунки. Коврик выглядел так, словно его только что почистили снежком. Баночки и флакончики сиротливо лежали в пакете для мусора, который подпирал стену возле двери.

— Что за бред? — Вслух сказала Анюта. На ватных ногах подошла к кровати. Она была сухой и чистой. Не веря глазам, девушка наклонилась и провела рукой по пледу. Никаких следов косметической катастрофы.

Сзади что-то зашуршало. Аня обернулась и почувствовала, как пол уходит из-под ног.

Мусорного пакета возле двери не было.

* * *

— А теперь давайте проводим старый год! Он оказался довольно тяжёлым, но ведь и хорошее тоже было!

Кто-то сунул в руку бокал с вином. Аня словно очнулась.

Здесь собрались все постояльцы. Стол ломился от угощений. Играла музыка, младшая дочь владельцев гостиницы увлекла детишек играми и конкурсами, поэтому мамы, не веря своему счастью, отдыхали наравне с папами. Елена и её муж, переодетые в национальные костюмы, следили, чтобы тарелки и рюмки у всех были наполнены. Старшая дочка и её супруг неумело, но с большим энтузиазмом исполняли роли Деда Мороза и Снегурочки.

Анюта попыталась вспомнить, как она оказалась за столом, и почему уже девять часов вечера. Удалось это с трудом — после загадочной порчи косметики и последующей молниеносной уборки девушка бродила по гостинице, словно во сне. В мозгу билась лишь одна мысль: «У меня что-то с головой». Обдумывать это оказалось так страшно, что события дня смазались и не запомнились. С кем-то говорила, куда-то ходила, над чем-то смеялась. Но словно это и не она была вовсе.