буду возиться с мелкими партиями.

Тихон нахмурился.

— Тогда сколько?

Я достал свою бересту, положил на ящик между нами.

— Пятьдесят бочек. Цена — рубль за бочку. Итого — пятьдесят рублей за партию.

Тихон побледнел.

— Пятьдесят бочек? Мирон, это… это огромная партия! У меня три струга, максимум сорок восемь бочек влезет!

Я кивнул.

— Поэтому возьмешь пятьдесят. Две оставишь на берегу, заберешь следующим рейсом. Или наймешь четвертый струг.

Тихон вытер пот со лба.

— Но… но откуда у тебя столько товара? Ты же месяц назад производил по десять бочек в неделю!

Я указал на коптильни.

— Видишь? Три коптильни. Конвейерное производство. Разделение труда. Теперь я произвожу по пятьдесят бочек в неделю.

Тихон остолбенел.

— Пятьдесят? За неделю?

Я кивнул.

— Да. Поэтому мне неинтересны мелкие партии. Я ищу купца, который готов брать оптом. Регулярно. Раз в две недели — пятьдесят бочек. Стабильно, без задержек, без торга.

Тихон молчал, переваривая информацию.

Я продолжал:

— Ты получаешь надежного поставщика. Всегда есть товар, всегда одно качество, всегда одна цена. Не нужно искать, договариваться, ждать. Приехал — загрузился — уехал.

Я наклонился ближе.

— А я получаю надежного покупателя. Мне не нужно искать купцов, торговаться, рисковать. Ты приезжаешь каждые две недели, берешь пятьдесят бочек, платишь сразу. Чистая прибыль, без головной боли.

Тихон облизал губы.

— Мирон, пятьдесят рублей за партию — это… это большие деньги. У меня может не быть столько наличными.

Я усмехнулся.

— Тогда предоплата. Двадцать пять рублей сейчас, двадцать пять — после продажи в столице.

Тихон задумался, считая.

— А если не продам всё? Рынок может быть насыщен.

Я покачал головой.

— Продашь. Мой «золотой дым» — лучшая копченая рыба в Волости. Купцы в столице мой товар знают. Они раскупят партию за три дня.

Тихон колебался.

Я добавил последний аргумент:

— Тихон, ты сейчас возишь мелкие партии. Десять бочек туда, пятнадцать сюда. Тратишь время на переговоры, теряешь деньги на пошлинах, рискуешь с ушкуйниками на реке.

Я постучал пальцем по бересте.

— А если берешь оптом у меня — всё становится проще. Один поставщик, одна цена, один маршрут. Ты станешь не мелким перекупщиком, а оптовым торговцем. Твоя прибыль вырастет вдвое.

Тихон медленно кивнул.

— Ты прав. Это… это действительно выгодно.

Он вытащил кошелек, отсчитал двадцать пять рублей — серебряные монеты, тяжелые, звонкие.

— Предоплата. Двадцать пять рублей. Остальное привезу через неделю, когда вернусь из столицы.

Я взял деньги, пересчитал, кивнул.

— Договорились. Пятьдесят бочек будут готовы через три дня. Приезжай с караваном, загружайся.

Тихон протянул руку. Я пожал её — крепко, по-деловому.

Тихон усмехнулся.

— Мирон, ты… ты изменился. Месяц назад был рыбаком-одиночкой. Теперь — торговый магнат.

Я усмехнулся.

— Не магнат. Пока. Но иду к этому.

Тихон кивнул.

— Верю. Если продолжишь так же — через год будешь богаче Авиновых.

Он повернулся к лодке, махнул гребцам. Они начали отвязывать веревки.

Тихон оглянулся.

— Кстати, Мирон. Слышал, ты поступаешь в Академию?

Я кивнул.

— Да. Речной Ценз. Нужна Печать Ловца.

Тихон покачал головой.

— Будь осторожен там. Савва попечитель Академии. Он постарается, чтобы ты не прошел экзамен. Или не выжил во время него.

Я усмехнулся.

— Знаю. Готовлюсь.

Тихон сел в лодку, гребцы оттолкнулись от причала.

— Удачи, Рыбец! Вернись живым! Мне нужен надежный поставщик!

Лодка поплыла вниз по течению, скрылась за поворотом.

Егорка подошел, посмотрел на монеты в моей руке.

— Двадцать пять рублей. Это… это больше, чем я видел за всю жизнь.

Я усмехнулся.

— Это только начало. Через неделю он привезет еще двадцать пять. Итого пятьдесят. Чистая выручка.

Я положил монеты в кошелек, засунул за пояс.

— Из них вычитаем затраты. Рыба — десять рублей. Щепа, работа, содержание коптилен — пять рублей. Пошлина в казну Воеводы — два рубля. Остается тридцать три рубля чистой прибыли.

Егорка присвистнул.

— Тридцать три? За одну партию?

Я кивнул.

— Да. И это каждые две недели. Значит, в месяц — шестьдесят шесть рублей. В полгода — почти четыреста.

Егорка побледнел.

— Четыреста рублей… Мирон, это же состояние!

Я усмехнулся.

— Это налаженное дело. С надежным покупателем, отлаженным производством, защитой от конкурентов.

Я посмотрел на коптильни, на рабочих, на реку.

В прошлой жизни я строил логистические цепочки. Поставщик — производство — сбыт — клиент. Каждое звено должно работать четко, без сбоев.

Я усмехнулся.

Здесь я делаю то же самое. Рыбаки — мои поставщики. Коптильни — производство. Тихон — канал сбыта. Купцы в столице — клиенты. Цепочка замкнулась.

Егорка спросил:

— Мирон, а что с Товариществом? Как делить прибыль?

Я кивнул.

— По Уставу. Обитель — тридцать пять процентов, это одиннадцать с половиной рублей. Никифор — двадцать пять процентов, это восемь рублей. Степан — двадцать пять процентов, еще восемь. Мелкие вкладчики — десять процентов, три с половиной рубля. Я — пять процентов за управление, это полтора рубля.

Егорка задумался.

— Но это меньше, чем ты заслуживаешь. Ты всё построил, всё отладил.

Я покачал головой.

— Сейчас важнее укрепить Синдикат. Показать вкладчикам, что их деньги работают. Что они получают стабильный доход. Когда они увидят прибыль — поверят в систему. Захотят вкладывать больше.

Я усмехнулся.

— А мои настоящие деньги — не в дивидендах. Мои деньги — в управлении. Я владею землей. Я управляю производством. Я решаю, с кем торговать. Это стоит больше любых процентов.

Егорка медленно кивнул.

— Понял. Ты целую державу замышляешь, а не просто зарабатываешь.

Я усмехнулся.

— Именно.

Мы пошли к коптильням. Рабочие трудились, не останавливаясь. Ванька чистил рыбу, Семен таскал, Петр вешал. Конвейер работал безупречно.

Я остановился, посмотрел на дым, поднимающийся в небо.

Через неделю Тихон вернется. Заберет пятьдесят бочек. Повезет в столицу. Продаст. Вернется за новой партией.

Я усмехнулся.

Савва думает, что победил. Что Речной Ценз загнал меня в угол. Но пока он играл в политику, я построил бизнес. Настоящий, прибыльный, растущий.

Я сжал кулаки.

И даже если в Академии меня попытаются убить — Артель выживет. Потому что она больше не зависит от меня. У нее есть система, люди, клиенты. Она работает сама.

Я повернулся к Егорке.

— Три дня готовим партию для Тихона. Пятьдесят бочек, лучшего качества. Это наш первый настоящий успех. Первые большие деньги. Ошибок быть не должно.

Егорка выпрямился.

— Понял. Буду следить за каждой бочкой лично.