губ. Которого я ненавидела, но понимала, что сильнее его еще никого не любила.

В горле пересохло, ноги моментально подкосились и стали ватными. Сердце, только от одного вида, только от одной мысли, пустилось в быстрый скач, зажигая внутри яркий пламенный свет. Вцепившись пальцами в мужские предплечья, я извиваюсь в объятиях, откидывая голову назад, ощущая дыхание у себя на губах.

Карстен. Он целует меня в щеки, губы… Его пальцы ловко пробираются мне под футболку, касаясь живота. Я напрягаюсь, тихо вскрикивая от странного холода от его рук. Нет, нет, нет… Это не он. Его пальцы никогда не бывают настолько ледяными.

— Оливер, — останавливаю его я, укрываясь от поцелуев. — Не сейчас. — Качаю медленно головой, закрывая глаза волосами.

Обхватив пальцами его запястья, заставляю их разжать и выпустить меня, что через нежелание делает он в следующую минуту.

— Хорошо, — как-то настороженно отвечает он и я поднимаю взгляд, заглядывая в его глаза. В них искрился подозрительный огонек, подсказывающий о каких-то неприятностей. Но, возможно, мне это просто показалось. По крайней мере, я надеялась на это.

— Пойдем вниз. — Оливер в два шага обходит меня и крепко хватает за запястье, утягивая на ступени. Я не сопротивляясь, поддаюсь вперед.

Шагая за Оливером сзади, перевожу дыхание, мысленно награждая себя отрезвляющий пощечиной, от которой аж вздрагиваю, улавливая первые секунды нарастающий звон в ушах. Весь образ Карстена меркнет перед лицом, и я спокойно выдыхаю от осознания того, что избавилась от него на несколько часов. Обман. На первые пятнадцать минут.

— Оливер, Элизабет! Дорогие, мы уходим! — доносится за поворотом тонкий женский голосок заставляющий поспешить.

Перепрыгивая через две ступеньки, мы с Оливером быстро добираемся до холла. Чуть не подвернув ногу, я прокатываюсь пяткой на длинному ковру, успевая поймать равновесие. Спотыкаясь об один чемодан, следом замечаю другой, а за ним еще один, и еще, и еще…

— Ох, а на сколько вы улетаете? — Спрашиваю я, потрясенная количеством не только пять чемоданов, но и порядком шести сумок.

— На две недели! — Миссис Браун посмотрела на меня своими зелеными глазами, сверкающими от счастья. — Нужно успеть показать Парижу все прелести нового гардероба.

Женщина подхватила за выдвижную ручку новый чемодан и подкатила к открытой двери, выстраивая в импровизированный ряд. Барон стоял в стороне, прислонившись к стене и сложив руки на груди, устало наблюдал за тем, как жена кружится вокруг багажа, бережно сдувая с него невидимые пылинки.

— Машина ждет. — За спиной отзывается неуверенный голосок домработницы, на который хозяин вежливо отвечает кивком:

— Все. Нам пора. — Воодушевленно потирая ладони между собой, он делает шаг на встречу ко мне и неожиданно зажимает в своих распростертых объятиях.

Я едва не подавилась слюной, когда поняла, что все происходящее не было моей нелепой фантазией. От безысходности, я прижалась щекою к груди мужчины, ощущая под ладонями приятное тепло. Краем глаза вижу, как Люсьен начала обнимать сына, целуя его в щеки — в каждую по три раза.

Не успела я отойти от непривычных семейных объятий с отцом жениха, как на меня набросилась матушка, так сильно прижимая к себе, что перекрутило живот. Что-то нашептывая мне на ухо и поглаживая по волосам, Люсьен отстранилась, подхватив мою руку и погладив тыльную сторону ладони, заглянула мне в глаза. На свету темно — болотные радужки преобразовались в янтарно — зеленые, с мелкими яркими карими крапинками от зрачка. Она коротко улыбнулась мне, и на эмоциях поцеловала в щеку. Черт, мы как будто прощались с ними навсегда!

— Все дорогие, не скучайте! — Миссис Браун помахала на прощание, перешагивая через порог. — Оливер, если надумаете уехать, ключи отдашь домработнице. — Пригрозила пальцем Люсьен явно не мне.

Я непроизвольно кинула взгляд на ее сына, не до конца осознавая суть ее слов.

— Ждите молодожены, мы скоро! — Машет широкой кистью у седой головы Барон, и дверь резко закрывается с глухим стуком.

Мы остались вдвоем в пустом холле. Где-то в глубине дома слышались голоса персонала, но на виду их не было видно. Я пристально, в ожидание объяснений, таращусь на Оливера, вопросительно вскидывая одну бровь. Надумаем уехать? Разве мы не должны были тоже уехать домой сегодня, подальше от этого проклятого округа и Карстена?!

— А, что значит «если надумаем», Оливер? — Спустя минуту молчания, подала голос я. Кажется, Оливер ни черта не понимал моих намеков о том, что я хотела бы услышать пояснение, вместо пошлых обжиманий, с которыми он приближался ко мне.

— Ну я подумал, — он растерянно почесал затылок, — зачем нам ехать в шумный город, если мы можем остаться тут? — будущий женишок смущенно улыбнулся и тут же спрятал свою улыбку под изумленным видом, заметив неприкрытое недовольство в моих глазах.

— А со мною ты посоветоваться не хотел? — Я перекрестила руки на груди, дернув подбородком.

— Я хотел сделать сюрприз, Элизабет…

— Сюрприз?! Обычно, по поводу «таких», — я показала кавычки, — сюрпризов советуются.

Раздраженно всплеснув руками, я тяжело вздохнула, зашагав в сторону лестницы. Меня начало потряхивать от переполнявшего организм адреналина и ненависти.

— Элиз…

— Я не хочу ничего слушать, Оливер, достаточно! Я думала мы с тобой обсуждаем каждый возникший момент, перед тем, как соглашаясь на какую-то авантюру. — Я дернула головой в его сторону, встречаясь взглядами.

На его побледневшем лице застыло выражение изумления смешанное с растерянностью и озадаченностью. Мне показалось, как между нами пронеслась грозовая молния, очертив кривую линию.

— Не иди за мной. Я хочу побыть одна. — Кидаю на последок я, бегом миновав крутую лестницу наверх.

Сюрприз. Да кому нужны такие сюрпризы, когда под боком у тебя проживает ошибка молодости, от которой ты все еще не можешь отойти?! Каждое чёртово утро и день начинается с того, что ты думаешь: а интересно он вспоминал обо мне?

Я забегаю в комнату и закрываю за собой дверь на замок. По рукам — от чувствительных подушечек пальцев до плеч — круговыми движения протягивается колючая судорога. Гнев щепетильно дергает за нервные импульсы, наполняя бокал здравого рассудка новым содержанием отрицательных чувств.

Пытаясь обезопасить себя от безумных поступков, от которых начинает раздирать душу, я, как умирающий лебедь, плетусь к окну, захватывая с собой скетчбук и ручку. Распахнув большое окошко на всю, останавливаюсь напротив, вдыхая свежий воздух. Легкий ветерок ударяет в лицо, развевая волосы, нежно гладит по щекам. Я на мгновение откидываю голову назад, делая глубокий вдох и выдох, а после перевожу взгляд на улицу, оглядывая происшествия после вчерашнего безумия.

М-да, работы для персонала приготовилась уйма. Огромные деревья с шикарною листвой поломало, а пышные цветы и кустарники и