реликвии? Я коллекционер, я покупаю вещи на аукционах. Если среди них оказалось что-то краденое, это не моя вина.

— А наёмники? — Джон шагнул ближе. — Грегор, которого вы наняли? Письмо с вашей подписью и печатью?Граф побледнел ещё сильнее. Руки его дрожали, но голос оставался ровным.

— Это... это подделка. Кто-то подделал мою подпись. У меня много врагов, вы же знаете.— Мы проверим, — Джон кивнул, и двое стражников двинулись к графу. — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас.

— Вы не смеете! — граф попятился, наткнулся на стену. — Я член Королевского совета! У меня иммунитет!— Иммунитет не распространяется на производство Кровавого янтаря, — холодно сказал Джон. — В вашем поместье есть лаборатория. Мы её найдём.

— Нет у меня никакой лаборатории! — граф почти кричал, голос его сорвался на фальцет. — Это всё ложь! Кто-то меня подставляет! Вы меня подставляете!

Стражники схватили его за руки, надели наручники. Граф дёрнулся, но куда ему против двоих здоровых мужиков. Его лицо исказилось, от страха, от ярости, от унижения.

— Вы глупцы, — прошипел он, глядя на Джона. — Вы понятия не имеете, во что ввязались. Меня подставили. Кто-то из вас самих! Или вы просто ищете козла отпущения, чтобы закрыть дело!

Джон не ответил. Он повернулся, и наши взгляды встретились. В его глазах я увидела что-то странное, не торжество, не удовлетворение, а... сомнение. Тонкое, едва заметное, но оно было.— Уведите, — сказал он тихо.

Графа повели вниз. Проходя мимо меня, он остановился, посмотрел долгим взглядом.— Вы тоже в этом участвуете, леди Элеонора? — спросил он. — Или мне называть вас Мерил?

— Можете называть как хотите, — ответила я. — Это ничего не изменит.— Уведите! — повторил Джон, и стражники потащили графа к выходу.

Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри закрадывается тревога. Слишком уверен он был. Слишком спокоен для человека, которого только что арестовали по десятку обвинений. Или он хороший актёр, или...

— Джон, — позвала я тихо.Он подошёл, взял меня за руку.— Всё закончено, — сказал он. — Его посадят.

— Ты уверен?— У нас есть письмо, показания, документы из его кабинета. Этого достаточно.— Он говорил, что его подставили.

— Все так говорят, — Джон вздохнул. — Это стандартная защита. "Меня подставили, я не виноват, ищите настоящего преступника".Я хотела возразить, но он притянул меня к себе и поцеловал. Коротко, крепко, так, что все сомнения исчезли. Или почти исчезли.

— Всё хорошо, — прошептал он. — Теперь всё будет хорошо.Я кивнула, прижалась к нему и постаралась поверить. Потому что очень хотелось, чтобы это было правдой. Потому что если графа действительно подставили, то кто-то другой всё ещё на свободе. Кто-то, кто знал о Кровавом янтаре, о наёмниках, о нас. И ждал своего часа.

— Поехали домой, — сказал Джон, уводя меня к карете. — Всё, что могли, мы сделали.

Глава 20 "Письмо из столицы"

Карета покачивалась на ухабах, и я сидела, прижавшись к Джону, чувствуя, как его рука сжимает мою талию. Он был здесь, рядом, теплый, живой, но я чувствовала, что его мысли где-то далеко. В особняке графа. В словах, которые тот бросил нам вслед.

— Джон, — позвала я тихо. Он повернулся ко мне, но взгляд оставался рассеянным.— Ты думаешь о том, что он сказал?

Он помолчал. Потом вздохнул, провел рукой по лицу.— Думаю, — признался он. — Не нравится мне это. Слишком гладко. Слишком... легко.— Ты уже говорил.

— Потому что это правда, — он посмотрел на меня. В полумраке кареты его глаза казались темными, почти черными. — Мерил, ты видела его лицо. Когда мы зачитали обвинения. Он был напуган, но не так, как должен быть напуган человек, которого поймали с поличным. Он был напуган... чем-то другим.

— Думаешь, он говорит правду? Что его подставили?— Не знаю, — Джон откинулся на спинку сиденья. — Но я не могу отделаться от ощущения, что мы что-то упустили. Что-то важное.

Я придвинулась ближе, положила голову ему на плечо.— Мы найдем, — сказала я уверенно. — Если там что-то есть, мы найдем.— Откуда такая уверенность?

— Потому что я в тебя верю, — я подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Ты — самый упрямый, самый дотошный, самый невыносимый дракон из всех, кого я знаю. Если кто-то и сможет докопаться до правды, то это ты.

Он усмехнулся, и в его глазах на миг мелькнуло что-то теплое.— Самый невыносимый?— Абсолютно, — я поцеловала его в уголок губ. — Но я все равно тебя люблю.

Он притянул меня ближе, поцеловал в ответ, мягко, почти невесомо, но я чувствовала, сколько в этом поцелуе благодарности. И страха. Он боялся. Не графа, не за себя, за меня. За то, что случилось прошлой ночью. За то, что могло случиться в будущем.

— Джон, — прошептала я, когда он отстранился. — Я в порядке. Со мной все в порядке.— Знаю, — он коснулся моего лица, провел пальцем по скуле. — Но если бы я не успел...тогда. — Ты успел, — перебила я. — Если бы у бабушки был пенис, она была бы дедушкой. И ты всегда успеваешь.

— Не всегда, — он отвел взгляд, посмеявшись. — В прошлый раз... с моим братом…Я замолчала. Потому что не знала, что сказать. Потому что его боль была старой и глубокой, и словами ее не залечить.

— То было другое, — сказала я наконец. — Ты не виноват. И здесь ты не виноват. Ни в чем.Он не ответил. Просто обнял меня крепче и уткнулся лицом в мои волосы.

Мы ехали в тишине, и я чувствовала, как его сердце бьется у моей щеки. Ровно, спокойно, как у человека, который наконец-то может выдохнуть. Или как у того, кто переводит дыхание перед новым боем.

Дома мы почти не разговаривали. Джон прошел в комнату, сбросил мундир и сел на край кровати, глядя в одну точку. Я стояла в дверях и смотрела на него.— Иди сюда, — сказал он, не оборачиваясь.Я подошла, села рядом. Он взял меня за руку, переплел пальцы.

— Ты устал, — сказала я.— Да.— Ложись спать.— Не могу. Мысли не отпускают.

Я знала это чувство. Когда в голове крутится одна и та же мысль, не давая покоя, не давая забыться.— Тогда не спи, — я придвинулась ближе, провела рукой по его груди. — Я могу помочь тебе отвлечься.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, желание, тепло, но тут же погасло.— Мерил, не сейчас.— Почему?

— Потому что... — он замолчал, отвел взгляд. — Потому что я не могу. Слишком много всего.Я отдернула руку, словно обожглась. Обида кольнула где-то в груди, но я