защиту, безопасность – и что там еще было в завещании ее отца. Все, что мне надо было знать о ней, я понял в тот день, когда взгляд, которым она смотрела на меня, изменился, стоило ей услышать мою фамилию. Если ее чувства так переменчивы, они явно не стоят того, чтобы их представлять.

Наверно, потому моя семья сегодня сделала все, что от них зависело, чтобы принять Миллу, чтобы она действительно ощутила себя дома. Я попросил их сохранить мир, за который я заплатил, и они справились лучше, чем я ожидал. Я злился на Камиллу, но при этом уважал ее. Мне нравилась ее нерушимая вера в братьев, которую она сберегла, несмотря на все их гадкие поступки. Сидевшие передо мной родные, которые тихо переговаривались между собой, кидая на меня взгляды исподлобья, были для меня смыслом жизни и центром мира. Как и Милла, я готов был пойти ради них на что угодно – в том числе и связать свою жизнь с изнеженной папенькиной дочкой и ее еще более мерзким семейством.

А еще больше мне нравилось ее неистовое стремление разрушить узы связавшего нас брака до того, как истекут прописанные в договоре шесть недель. Ну хотя бы в этом мы были с ней заодно.

Стараясь не обращать внимания на укоризненные взгляды тетушек, я поднес ложку ко рту, но так ничего и не съел. Серебряный прибор переломился пополам, и его содержимое плюхнулось обратно в тарелку.

– Эсме.

– Пока она не поест, ты тоже не будешь, – невозмутимо произнесла она.

Я сердито посмотрел на сестру, однако все остальные, казалось, были с ней согласны.

Я швырнул сломанную ложку через стол – и она звякнула о полированное черное дерево.

– Ладно. Вижу, я тут в меньшинстве. Гримм?

Наш помощник шагнул вперед от своего места у двери.

– Да, мистер Аттано?

Я встал из-за стола, бросил на родных сердитый взгляд и закатил глаза.

– Дай мне гребаную тарелку и поднос. Я тоже поужинаю наверху.

* * *

Гримм пошел за мной, держа в руках поднос с ужином на двоих. Мне не впервой было ужинать у себя, а зная мою семью, мне предстояло проделывать этот трюк еще не один раз.

Когда я поднялся на этаж, там было тихо. Дверь в комнату Миллы была закрыта. Свет в комнате не горел: из-под двери виднелось лишь слабое свечение, исходящее, по всей видимости, от угасающего пламени в камине. Я трижды осторожно постучал, на случай, если она уже легла спать. Ни к чему будить спящего дракона.

На тихий стук никто не ответил. Я пожал плечами и уже сказал было Гримму оставить ее тарелку под дверью, когда в спальне вдруг раздался грохот.

Волоски у меня на загривке встали дыбом.

– Милла? – Я торопливо позвал ее по имени.

Мне снова никто не ответил. Я подергал дверную ручку – как я и думал, было заперто. Повозившись с трубками искусственной руки, я достал отмычку и осторожно вставил ее в замок, доставая другой рукой пистолет.

– Гримм? Позови моих братьев.

Он отшвырнул поднос, не заботясь о беспорядке и расколотив неглубокие миски, и пулей понесся вниз по лестнице.

– Я вхожу, – предупредил я, а потом распахнул дверь.

Комната была пуста, и там царил полный разгром.

Сердце со всей силы грохнуло о ребра, как только я оценил обстановку и понял, что произошло. Мебель опрокинута, матрас и подушка на кровати разодраны в клочья и выпотрошены кучей на деревянный каркас, который был весь исцарапан. Ледяной ветер, задувающий в разбитое окно, подбрасывал в воздух белые перья, парившие, словно снежные хлопья на фоне живописного витража.

Было ясно: здесь яростно дрались. Но с кем? И как этот кто-то проник внутрь? Кровавый след, по крайней мере, указывал на то, как они скрылись.

Окно.

Я бросился через всю комнату к раскрытому окну. Занавески были наполовину разорваны, а гардина погнута, как будто Милла изо всех сил вцепилась в ткань, когда ее тащили наружу. Глядя на поросший травой участок под окном ее спальни, я обнаружил следующих жертв в моем списке убийств.

– Нико, что случилось? – спросил с порога Лотар, заглянув в перевернутую вверх дном комнату.

Я даже не обернулся к нему, чтобы не отвести взгляд от четверых незваных гостей, державших безвольное тело моей жены.

– У нас гости в восточном дворе. Стреляй осторожно.

Я бросился из окна, позволив сопротивлению силы ветра замедлить мое падение, однако быстро перенаправил свой След на противников, ударив по ним порывом силой в сотню штормов. Удержать обмякшее тело Миллы у них не вышло: их раскидало в стороны по лужайке, и я подстрелил двоих прежде, чем они успели подняться на ноги.

Милла перекатилась на колени, в ее руке что-то блеснуло в лунном свете, когда она присела, замахнулась и одним взмахом перерезала горло мужчине, упавшему рядом с ней. Она притворялась, что потеряла сознание, и выжидала удачный момент для нападения.

Твою ж мать, вот это скорость. Милла дралась грязно, и я бы очень не хотел испытать подобное на себе.

И тут одно из тел, которое я точно подстрелил, вдруг подскочило, как будто в нем только что не проделали новую дырку. Тело с невероятной скоростью бросилось к ней сзади, обхватило рукой за шею и приставило к голове пистолет. Ужас вгрызся мне в ребра и сдавил ледяными щупальцами бешено колотящееся сердце.

Семь кругов инферно! Что эти упыри хотят от моей жены?

Глава 12

Камилла

Энджел крепко прижала меня спиной к себе, сдавливая горло с силой, свойственной хищникам.

– Подойди ближе, маг, и я ее убью.

Нико стоял неподвижно – не хотел рисковать. Его взгляд скользил по мне – серые глаза в лунном свете стали цвета туч перед штормом. Я недостаточно хорошо знала Нико, чтобы по глазам определить, о чем он думает, но было что-то собственническое в его взгляде, изливавшем на мир гнев и ярость. Он сказал, что мы были соперниками по старой памяти, но на бумаге стали союзниками. Я гадала, насколько он готов рискнуть головой ради меня, – и это испытание, как и любое другое, было, безусловно, хорошим способом выяснить.

– Отпусти мою жену – или сегодня ты умрешь.

Вес его слов был сравним с паровозом, врезавшимся в меня с ошеломительной силой. Страх покинул мое сердце, сменившись чем-то куда более сильным. Чувство, отлитое в стали, создающее нечто прочное там, где когда-то был просеянный песок.

Доверие. В этот момент он был моим спасением.