Все эти «рокировочки», проводимые первым президентом СССР, а затем и первым президентом России, создавали благоприятные условия для успешной деятельности любой западной спецслужбы в нашей стране. В то время они чувствовали себя в России, как микробы в питательном бульоне.

Правда, не всё было разрушено по инициативе и недоумию российских руководителей-временщиков бывшего КГБ, кое в чём им помогала злая воля нашего традиционного противника — экспертов ЦРУ и других американских спецслужб, — которая в конце концов и двигала руками наших государственных деятелей, допущенных к кормилу власти…

Взять хотя бы Комитет госбезопасности. Начиная с 1986 года его в течение пяти лет захлестывала волна анонимок. Чисто русское социальное явление — массовая засылка анонимок — было взято на вооружение и успешно применялось нашими противниками.

Однако если раньше наши сограждане-правдорубы направляли подметные письма во все инстанции и по всякому поводу, то с середины 1980-х анонимки использовались только в отношении одного контингента — сотрудников КГБ и только в верховные органы власти — в Управление кадров Комитета и на Старую площадь. Причем письма приходили тысячами!

На что был сделан расчёт? На традиционную подозрительность кадровиков из указанных инстанций к оперативному составу Комитета, их перманентный зуд: лучше перебдеть, чем недобдеть.

А вместе с тем, если бы получатели анонимок отнеслись к ним критично, то сразу определили бы, что одно их количество является свидетельством тому, что злобствуют не соседи по дому, не брошенная любовница или жена, нет! — действуют профессионалы, использующие наши же наработки. Ведь новое — это не до конца забытое старое!

В конце 1970-х Пятое (идеологическое) управление КГБ через своих агентов и доверенных лиц засылало «письма протеста» в дипмиссии Великобритании и США в Москве на имя Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана. Мешки писем.

И это действовало! И на Рейгана, и особенно, на премьера-женщину Тэтчер. Те наивно полагали, что нашими людьми движут искренние чувства негодования и возмущения. Поэтому кого-то из англо-американских правозащитников и диссидентов выпускали из тюрем, каких-то наших перебежчиков, попросивших политическое убежище за границей, возвращали обратно в родные пенаты.

Однако по прошествии 10 лет ситуация изменилась с точностью до наоборот. Наш же метод: массовую целенаправленную засылку «писем протеста» взял на вооружение противник, и в 1980-е спецслужбы Запада его успешно использовали против тех самых органов, которые этот метод инициировали!

В ходе горбачёвской перестройки и в начале 1990-х западные спецслужбы вели массированное психологическое наступление с целью обескровить систему КГБ. Реализуя операцию «Навет», противник самым дешёвым, но действенным способом, руками нашего же руководства, устранял надёжных, проверенных и преданных сотрудников.

Надо было видеть, как исполнены подметные письма, поступавшие сначала в ЦК КПСС и в Администрацию Президента СССР. Причём поступали они не из регионов бывшего СССР, как это делало в своё время Пятое управление КГБ, — нет! И в ЦК, и к Президенту России они шли только из Москвы!

Фабрикаторы компромата работали в перчатках, вырезали в газетах нужные слова, слоги, складывали текст, склеивали и присылали донос. Но, опять же, не куда-то в ЖЭК, райком или райисполком, но только в Кремль и на Лубянку!

Не похоже это было на традиционных квартальных «доброжелателей», не их это был навык, но кому из руководства страны до этого было дело?!

Но главное — количество. Тысячи писем! Такое под силу только слаженному, хорошо проплаченному коллективу… Вот это и есть материальное воплощение пресловутой идеологической войны, в данном случае под кодовым названием «Навет».

Эти мешки пасквилей убедили Горбачёва с подсказки его подмастерья Александра Яковлева, что в Комитете-де служат одни пропойцы, развратники, негодяи и мздоимцы.

За дело, засучив рукава, взялся горбачёвский выдвиженец Вадим Бакатин. Проверки шли неделями и месяцами. Партийные бюро огульно, без устали раздавали выговоры налево и направо. Кого-то отправляли на пенсию, кого-то увольняли без выходного пособия.

Из органов государственной безопасности СССР начался массовый отток высокопрофессиональных кадров. Кто-то уходил, устав отстаивать своё реноме, кто-то из-за того, что посчитал ниже своего достоинства доказывать свою правоту, кто-то разуверился в самой системе КГБ, её справедливом и непредвзятом подходе к своим опричникам.

Как бы то ни было, противник добился своей цели: операция «Навет» сработала, в КГБ и ГРУ преимущественно остались приспособленцы, недотёпы и… «кроты». Последние сразу стали в глазах своего начальства «передовиками производства».

Глава вторая

Гонцы истины

1984 год. Психологическая война, которую Соединённые Штаты вели против Советского Союза, в разгаре. В наших СМИ та война называлась идеологическими диверсиями, что, по сути, было одно и то же: количество переходило в качество, и отдельные, но многочисленные диверсии являли собой полновесную войну.

Главный удар наносило Центральное разведывательное управление, им для ведения психологической войны было привлечено 90 % людских ресурсов и бюджет этого монстра.

В одном из директивных актов ЦРУ о психологической войне отмечалось:

«Координация и использование всех средств, включая, прежде всего, моральные и информационные, при помощи которых уничтожается воля врага к победе, подрываются его политические и экономические возможности для этого; враг лишается поддержки, помощи и симпатий его союзников, нейтралов и собственного населения; приобретается и увеличивается поддержка, помощь и симпатии нейтралов и “пятой колонны” в лице диссидентов внутри враждебного государства».

Совокупность всех методов ведения психологической войны предполагала подрыв государственного строя Советского Союза, и в конечном счёте его свержение.

* * *

Чем пристальней мы вглядываемся в события времён заката советской эры, тем очевидней становится, что самыми привечаемыми «гонцами Истины» были анекдоты о наших доморощенных политических лидерах.

Из кухонь идеологических — редакций антисоветских изданий в Париже и Мюнхене — их десантировали радиоволнами во всамделишные кухни Ордынки и Покровки, Васильевского острова и Петроградской стороны. И анекдоты лёгкой конницей — уланами — летели впереди, пиками нанося ядовитые уколы, растлевая шеренги тех, кто «был не на параде, а к коммунизму на пути…».

Анекдоты о советских правителях вторгались в психическую сферу строителей «светлого далека», как тати, и производили в ней роковые изменения. Именно антисоветским анекдотам, где главными фигурантами были кремлёвские небожители, зарубежные апологеты буржуазного образа жизни и мышления отводили роль передовых ударных отрядов, на которые возлагалась задача если и не уничтожить советскую власть, то испачкать её фасад, подточить фундамент, а там, смотришь, посыплется сначала штукатурка, а затем и стены…

Период новейшей советской истории (1980–1985 годы) доморощенные диссиденты называли эпохой трёх «П» — «Пятилеткой Пышных Похорон», или «Гонками на лафетах». Дело вкуса, конечно. Но, как ни называть то время, а открыл его главный идеолог Советского Союза Михаил Суслов. Что само