Этот тысячелетиями выработанный инстинкт появился как приспособление в борьбе с волками. Волки, охотясь на быстроногих животных, которых они не могут взять ни скоростью бега, ни выносливостью, разделяются на две партии — загонщиков и засаду. Загонщики гонят добычу к месту, где спряталась засада, и там внезапно перед уже утомившимися животными вырастает цепь свежих врагов. Таким же способом охотятся и львы на антилоп в саваннах Африки. Пожалуй, это единственный прием, доставляющий победу хищникам на открытых пространствах. Дзерены — быстрейшие животные мира, не считая гепардов. Скорость их бега на пределе достигает восьмидесяти пяти километров в час, в то время как гепарды — длинноногие гончие леопарды Азии — развивают скорость до ста десяти километров в час. Мы не наблюдали такой скорости по той простой причине, что ездили на грузовиках, но можем утверждать, что дзерен в состоянии обогнать машину, идущую со скоростью семьдесят километров в час. Однако так бежать дзерен может лишь очень недолго — два-три километра.

Быстрейшие животные вовсе не были умнейшими: их стремление во что бы то ни стало пересекать дорогу автомобилям было гибельным. Несущийся полным ходом автомобиль и скачущее наперерез ему стадо дзеренов неминуемо сближались. Если водитель правильно рассчитывал ход, то дзерены пересекали дорогу очень близко от машины и падали жертвами стрельбы. Так случилось и на этот раз: полуторка круто затормозила, Эглон облокотился на кабину — выстрел, и самый большой козел с толстыми рогами с хода рухнул на щебень. Стадо дзеренов, описав крутую дугу, мчалось мимо нас на расстоянии выстрела. Андросов выскочил из кабины и попросил у меня винтовку. По черной равнине замелькали огоньки. Дело в том, что к нашим винтовкам был выдан комплект патронов со странными, неизвестными нам пулями: не трассирующие, не разрывные и не зажигательные, они давали в момент удара далеко видимую оранжевую вспышку.

Андросов расстрелял обойму, я подал ему вторую. Дзерены замедлили бег и пошли неторопливо, почти шагом, будто издеваясь над охотником. Андросов облокотился на крыло машины и, неловко выстрелив, разбил себе губу антабкой, очень неудобно навинченной на прикладе с внутренней стороны. Я посоветовал прекратить пальбу, но рассвирепевший шофер, зажимая платком льющуюся из губы кровь, отдал мне винтовку и полез в кабину. Я понял его, когда машина развернулась вдогонку дзеренам. Ровная щебнистая поверхность была идеальным местом для езды, и Андросов рассчитывал загнать стадо.

«Дракон» ревел, все прибавляя и прибавляя ход. Три-четыре километра — и несшиеся со всех ног дзерены стали уставать. Животные уже не мчались цепочкой, а бежали какими-то неровными, заячьими прыжками, беспорядочной кучей. «Дракон» ворвался в стадо, дзерены бросились врассыпную, замедлив бег. Замедлился и ход машины. Меня перестало бросать и толкать, я поднял винтовку — раз! дзерен упал с простреленной шеей, два! — покатился второй. Я вошел в азарт и сразу же начал мазать — третья, четвертая и пятая пули прошли мимо. Обойма кончилась, стадо разбежалось. Все же охота оказалась удачной: три антилопы, считая с эглоновским козлом…

Андросов, переживавший свою неудачу, жаждал смыть с себя позор, как я ни доказывал, что никакого позора не было: дзерены находились на очень большом расстоянии, на котором можно бить, только идеально зная винтовку. Мы обменялись местами, и Андросов засел в кузове, сжимая винтовку. Я свернул козью ножку, задымил, и Громов с воплем схватился за щеку — задувавший через щиток ветер отнес в его сторону махорочную искорку.

— Сел тоже, дарга, — заворчал профессор, — хорошо, когда шофер не курит!

— Это вам хорошо, а не шоферу. Андросов жаловался, что вы его совсем задушили. Я бы на его месте отомстил!..

— Как же должен шофер отомстить?

— Ну, «приложить» вас как следует, что ли! — рассмеялся я, не подозревая, что мне самому придется быть исполнителем приговора.

Дорога была хороша. «Дракон» несся почти без тряски, как по асфальту, расстояние в девяносто километров до аймака быстро сокращалось. Вблизи ключа Андросов наклонился сверху к моему окну.

— Вы или прибавьте хода, или сбавьте, а то лошадь убьется.

Справа от машины, выбиваясь из последних сил, мчалась коняга, верная тому же травоядному инстинкту пересечения дороги.

Я прибавил «газ», «Дракон» рванулся вперед, и побежденная лошадь остановилась. Дорога резко отвернула, огибая холм… И вдруг перед машиной оказалась яма. Тормозить было поздно, да и в таких случаях даже вредно. Нос машины взвился вверх, клюнул и еще сильнее подпрыгнул. Я усидел, вцепившись в руль, а Громов взлетел в воздух и ударился головой о кабину. В тот же миг рассыпались кругом, будто вытряхнутые из мешка: трубка, карандаши, записные книжки, анероид, фотоаппарат, спички, портсигар, бинокль, фляжка, какие-то ножи, зубочистки, катушки ниток. Я не представлял себе, что из одного человека может высыпаться в одно мгновение такое количество вещей.

Долго после этого оскорбленный профессор поносил мое шоферское искусство!..

И опять мы за высокой стеной дома, под белым матерчатым потолком. Опять стоят рядами складные койки, горят вечерами свечи за длинным столом, освещая склоненные за работой головы. Много уже перечувствовано и передумано в этих стенах в короткий, но насыщенный впечатлениями месяц…

Вечером местные жители заполнили дом. Койки были сдвинуты, на столах разложены еще неупакованные находки. Орлов и Громов читали жителям аймака лекции по палеонтологии и геологии. Я не раз замечал: для самых неподготовленных слушателей эти науки всегда оказываются интересными. С одной стороны — ясная каждому, осознанная еще первобытными рудокопами практическая применимость науки. С другой — только астрономия, геология и палеонтология открывают необъятные перспективы времени и пространства, исторического развития нашего мира в прошлом, а следовательно, и его возможного будущего. Но астрономия для глубокого понимания требует серьезной подготовки, в то время как высшие достижения геологии объяснимы в простых словах. Заинтересованные, с блестящими от любопытства глазами, слушатели засыпали нас градом вопросов, засиделись у нас допоздна, и на следующий день лекции пришлось повторять…

Глава V. Путь на восток

Верблюд без шеи, без ног, за холмы идет (дорога).

Загадка

Восемнадцатого октября прибыл из Улан-Батора «Смерч». Мы прочитали письма, узнав новости с родины, просмотрели двухнедельной давности газеты и стали собираться в путь. Ветер угрюмо ревел за стенами, клочья серых туч стремительно летели на юго-восток. Завтра нам предстояло навсегда покинуть уютное убежище и снова пуститься, как в океан, в открытую холодную Гоби. Мы должны были пройти поперек Гоби больше восьмисот километров с запада на восток, до